Sidebar

Кто на сайте

Сейчас 94 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

nationaldoctrine

nationaldoctrine

Интересные статьи

Почему Россия выбрала социализм?

России нужен был новый строй, созвучный ментальным установкам русского народа. Им стал социализм.

До революции в России национальная идеология выражалась в триединой формуле «Самодержавие — Православие — Народность». Социализм давал такую же национальную идеологию в несколько измененном виде, отвечающему духу времени.

Самодержавие. В социалистическом государстве самодержавие заменялось однопартийной системой, в то время как на Западе идеалом была многопартийная система. Основными чертами самодержавия была единоличная неограниченная власть царя, то же самое было и в советском государстве, единственное отличие заключалось в том, что, царя в России называли «Царь – Батюшка», Петр I в 1721 г. получил титул «Отца Отечества», а в советском государстве главу называли «Отец всех народов». Очевидно, что данные русские ценности политического устройства прямо противоположны западному либерализму с постоянной борьбой партий, выборами, разделением властей и балансом сил и т.д. В России народ сражался на поле брани «за веру, царя и отечество», в Советском Союзе «За Родину, за Сталина», слово вера отсутствует во втором выражении, так часто оно подразумевалось, как само собой разумеющееся. Этой верой был коммунизм. Многие бойцы красной армии перед решающим сражением писали «Если я погибну в бою, прошу считать меня коммунистом». На Западе ничего подобного, естественно, не было, а выражения «за Родину, за Клинтона» или «если я погибну в бою, прошу считать меня демократом» выглядят комично.

Православие – это приоритет духовного над материальным. В Советском Союзе высмеивалось мещанство, вещизм, страсть к приобретательству.

«В отношении к хозяйственной жизни можно установить два противоположных принципа. Один принцип гласит: в хозяйственной жизни преследуй свой личный интерес и это будет способствовать хозяйственному развитию це­лого, это будет выгодно для общества, нации, государ­ства. Такова буржуазная идеология хозяйства. Другой принцип гласит: в хозяйственной жизни служи другим, об­ществу, целому и тогда получишь все, тебе нужно для жизни. Второй принцип утверждает коммунизм, и в этом его правота. Совершенно ясно, что второй принцип отно­шения к хозяйственной жизни более соответствует хри­стианству, чем первый. Первый принцип столь же антих­ристианский, как антихристианским является римское по­нятие о собственности»[1].

Православие – это религия беззащитных, нищих. Недаром на Руси юродивые считались святыми. Так что в утверждении некоторых религиозных мыслителей, что Христос был первым социалистом, есть доля истины и большая доля. Православие — это вера в то, что мы поклоняемся истинным ценностям, каталитический, а тем более протестантский Запад считался отпавшим от истинного христианства, отсюда и название «православие». Россия считалась носителем истинных ценностей — «Москва - третий Рим», русские – народ богоносец. Вплоть до начала XX века русские верили, что их православная вера - единственно верная.

Коммунизм в том смысле, в котором его понимали простые люди, это также вера бедных и беззащитных. И это единственно верная вера. На Руси веками громили сектантов, в Советском Союзе - диссидентов. На Западе все наоборот, во-первых, господство плюрализма и каждый выбирает себе веру по вкусу, во-вторых, вера не имеет такого значения в жизни западных людей.

«Русский народ не осуществил своей мессианской идеи о Москве, как Третьем Риме. Религиозный раскол XVII века обнаружил, что московское царство не есть Третий Рим. Менее всего, конечно, петербургская империя была осуществлением идеи Третьего Рима. В ней произошло окончательное раздвоение. Мессианская идея русского на­рода приняла или апокалиптическую форму или форму революционную. И вот произошло изумительное в судьбе, русского народа событие. Вместо Третьего Рима в Рос­сии удалось осуществить Третий Интернационал, и на Третий Интернационал перешли многие черты Третьего Рима. Третий Интернационал есть тоже священное цар­ство, и оно тоже основано на ортодоксальной вере. На Западе очень плохо понимают, что Третий Интернационал есть не Интернационал, а русская национальная идея. Это есть трансформация русского мессианизма. Западные коммунисты, примыкающие к Третьему Интернационалу, играют унизительную роль. Они не понимают, что, при-, соединяясь к Третьему Интернационалу, они присоединяются к русскому народу и осуществляют его мессиан­ское призвание. Я слыхал, как на французском коммуни­стическом собрании один французский коммунист гово­рил: «Маркс сказал, что у рабочих нет отечества, это было верно, но сейчас уже не верно, они имеют отечество—это Россия, это Москва, и рабочие должны защищать свое оте­чество»[2].

Интересно, что и многие известные деятели марксизма (например, В. Вейтлинг, А. Виллих, К. Шаппер) считали коммунизм «последней великой религией».

Народность в официальном советском лексиконе заменялась терминами «коллективизм», «взаимопомощь» и т.д., а часто не заменялась вовсе: «народное хозяйство», «народный артист» и т.д. Народность, коллективизм - прямые противоположности западного индивидуализма.

Итак, русский народ выбрал социализм, как строй, наиболее полно воплощающий русское миросозерцание. Социалистическая революция сметала все чуждое, наносное, нерусское, все то, что нам досталось от реформ Петра I, в этой связи то, что Москва, исконно русская столица, вновь обрела свой статус, было символично.

«Марксизм столь нерусского происхождения и нерусского характера приобретает русский стиль, стиль восточный, приближающийся к славянофильству. Даже старая славянофильская мечта о перенесении столицы из Петербурга в Москву, в Кремль, осуществлена красным коммунизмом»[3].

Монархисты, оказавшиеся за границей, ненавидевшие большевиков, все равно были вынуждены признать:

«Большевизм привился не потому, что в нем открыта была новая, марксистская правда, но главным образом вследствие старой правды, в большевизме ощущаемой»[4].

А либеральные реформаторы, которые изрекали: «Признаем же нашу некультурность и пойдем на выучку к капитализму» (П. Струве), учились капитализму в одиночестве и уже не в этой стране.

 


[1] Бердяев Н. Истоки и смысл русского коммунизма. – М., 1997. - с. 409.

[2] Бердяев Н. Истоки и смысл русского коммунизма. – М., 1997. - с. 371.

[3] Подберезкин А., Макаров В. Стратегия для будущего президента России: Русский путь. – М., 2000. – с. 21.

[4] Алексеев Н. Русский народ и государство. – М., 1998. – с.115.

Качества идеального олигарха

Каков портрет олигарха? Попытаемся разобраться без всяких реверансов и очернения. Первое качество идеального олигарха алчность. Человек, выросший и воспитанный в СССР, такую характеристику как алчность воспринимает в большей степени негативно. Но на самом деле, если отбросить идеологические штампы, то мы узнаем, что алчность дословно — жажда приобретательства, как правило, проявляемое в любви к деньгам.

Качества идеального олигарха. Не будем рассуждать о различных олигархах, а возьмем самого успешного олигарха – самого богатого человека XX века, Дж. Рокфеллера[1], который, будучи ребенком, получил первый доход от продажи конфет сестрам. Он покупал конфеты в магазине, разбивал на мелкие кучки и продавал сестрам. Самое интересное то, что он не стеснялся рассказывать об этом первом бизнесе, а его потомки даже гордились этой врожденной коммерческой жилкой. В биографии Рокфеллера пишется:

«Джон Рокфеллер родился 8 июля 1839 года в штате Нью-Йopк. Его отец, Уильям Эйвери Рокфеллер, был распутником, конокрадом, шарлатаном, двоеженцем и лгуном, при этом очень любил деньги. Поэтому воспитанием ребенка занималась мать — убежденная баптиcткa. К счастью, от отца будущий миллиардер унаследовал только любовь к деньгам»[2].

Когда Рокфеллер вырос, он продолжил внедрение рыночных отношений в уже в собственную семью. Все семейные отношения были пропитаны жадностью и духом рынка. Например, своего сына до восьми лет Рокфеллер одевал в девичьи платья — в семье было принято донашивать друг за другом старые вещи. Короче говоря, «в деньгах счастье» — таково известное жизненное кредо Рокфеллера[3].

Второе качество капиталистического господствующего класса — эгоизм. В свое время альтруизм был доминантой поведения элиты. Даже преследуя эгоистические, корыстные цели, человек стеснялся признаться в этом и утверждал, что действует в интересах общества. Теперь же эгоизм не скрывается и не камуфлируется, более того, это качество всячески воспевается: открываются всевозможные клубы, фирмы, журналы, которые именуются следующим образом: «Эгоистка», «Эгоист» «Мир эгоиста», на книжных прилавках лежат всевозможные пособия для начинающих и «продвинутых» эгоистов. Представить такое раньше было невозможно.

Но проблема, конечно, не в пособиях для эгоистов, проблема заключается, прежде всего, в эгоизме господствующего класса. Американский публицист и политический деятель Патрик Бьюкенен обращает внимание на то, что:

«западные элиты невосприимчивы к факту грядущей гибели их цивилизации. Элиты словно не интересуют ни депопуляция, ни отказ от национальной государственности, ни нарастающая иммиграция из стран третьего мира»[4].

Господствующий класс капиталистического общества думает только о себе, эгоизм — это основа ее поведения, и ее мало интересует то, что не касается ее лично. Нормально общество или нет — какая разница! Обращаясь к теме эгоизма современного господствующего класса, Эрих Фромм констатирует:

«Трудно поверить, что не предпринимается никаких серьезных усилий, чтобы избежать того, что так похоже на окончательный приговор судьбы. В то время как в личной жизни только сумасшедший может оставаться пассивным перед лицом опасности, угрожающей всему его существованию. Те, кто облечен государственной властью, не предпринимают практически ничего, чтобы предотвратить эту опасность… Эгоизм, порождаемый системой, заставляет ее лидеров ставить личный успех выше общественного долга. Никого больше не шокирует то, что ведущие политические деятели и представители деловых кругов принимают решения, которые служат их личной выгоде, но вредны и опасны для общества. В самом деле, если эгоизм — одна из основ бытующей в современном обществе морали, то почему они должны вести себя иначе?[5]»

Главная причина эгоизма господствующего класса кроется даже не в прибыльности эгоизма. Сам по себе эгоизм — сердцевина капиталистической идеологии. Конкуренция – двигатель капиталистической экономики, но т.к. конкуренция предполагает эгоизм, то капитализм без эгоизма – это капитализм без двигателя. Нет эгоизма — нет капитализма.

Следующее качество идеального олигарха - лицемерие. Вспомним обыкновенный рынок и любого коммерсанта на этом рынке. Он стремится обсчитать, обвесить, всучить залежалый товар, разрекламировать то, что никто не покупает, обмануть вас в вопросе о стране-производителе, о составе ткани и т.д. Помимо этого, он стремится не допустить на рынок чужих торговцев, дать взятку контролеру весов, ветеринару и т.д.

Открываем книгу Аристотеля «Афинская полития», минуло более двух тысяч лет, а ничего не изменилось. Аристотель пишет, что необходимо избрать рыночных надзирателей, на которых будет возложена обязанность «наблюдать за всеми товарами, чтобы их продавали без примеси и без подделки»[6].

Рынок — это модель капиталистической экономики, собственно, она и носит название «рыночной». Рынок является уменьшенной копией любого бизнеса: обман покупателя, «кидалово» партнеров, взятки чиновникам — обязательные атрибуты коммерческой деятельности. «Бизнесмен — обыкновенный лавочник, только во много раз увеличенный»[7].

Чем больше бизнес, тем выше покровители. Если торговец с рынка платит патрульному, то крупный бизнесмен — высокопоставленному чиновнику. Торговец говорит, что его товар лучший на рынке вам одному, крупный бизнес то же самое внушает с помощью рекламы миллионам. Причем, крупный обман всегда изощрённее. Привлекаются известные актеры, спортсмены, которые убеждают вас, что пользуются только этой зубной пастой, только этим кремом, только этими специями. В общем-то, все понимают, что это обман, но по-другому нельзя, точнее, можно, но недолго - до тех пор, пока тебя не обойдет пронырливый конкурент.

Почему обман так прочно вплетен в ткань данного строя? Как мы увидели, господствующий класс, начиная с рабовладельческого и заканчивая капиталистическим строем, живет за счет труда других членов общества, т.е. господствующий класс изымает у тружеников заработанные ими ресурсы. А как можно изъять у чужого человека ресурсы? Способа два: насильно или с помощью обмана. При рабовладении и феодализме использовали первый способ, при капитализме - второй.

Часто приходится слышать, что важными качествами бизнесмена является находчивость, сообразительность, стремление к развитию и т.д. Безусловно, эти качества резко повышают эффективность деятельности на поприще бизнеса, как, впрочем, и любой другой деятельности. Но эти качества не являются обязательной составляющей личности олигарха.

Ядро мотивации – аксиотип. И главное не то, как человек хочет достичь цели, а какова его цель. Это, в конечном счете, предопределяет и пути достижения данной цели. Упрощено говоря, нам важно понять, ради чего человек проявляет свою находчивость, и здесь мы придем к заключению, что алчность является самым главным качеством бизнесмена.

Возможно, олигархи - великолепные люди, за всю жизнь не взявшие ничего чужого, более того, многие из них даже признают пагубность тоталитарного капитализма, так, наверное, самый известный в мире спекулянт Дж. Сорос[8], признает:

«В соответствии с рыночным фундаментализмом вся общественная деятельность и человеческие отношения в том числе должны рассматриваться как деловые, основанные на договорах отношениях, и сводиться к общему знаменателю — деньгам. Деятельность должна регулироваться, насколько это возможно, самым навязчивым способом — невидимой рукой конкуренции, ведущей к увеличению прибылей. Вторжения рыночной идеологии в области, столь далекие от коммерции и экономики, разрушают и деморализуют общество»[9].

Но все рассуждения Сороса ничего не изменят. Включился механизм естественного отбора, есть идеал, к которому стремится тоталитарный капитализм.

Здесь можно провести аналогию с биологической эволюцией. Эволюция вида начинается с изменений внешней среды – таков постулат теории Дарвина. Ничего не зависит от отношения к эволюционным изменениям представителей биологического вида. Изменилась среда, следовательно, включился механизм эволюции. Аналогичный процесс происходит и в обществе изменились объективные законы развития социума, следовательно, начинают меняются люди, в первую очередь те, кто находится на переднем крае этих изменений, т.е. олигархи. Сегодня в обществе происходит естественный отбор и с каждым годом реальные бизнесмены становятся похожи на бизнесмена идеального.

Поэтому не все олигархи — кладезь отрицательных качеств. Нет, может быть, даже наоборот, олигархи — отличные люди, но среда, в которой они вращаются, вынуждает их поступать соответствующим образом. Иначе нельзя. Ведь на войне сражаются не патологические убийцы, но законы военного времени таковы, что человек должен убивать. Иначе нельзя.

«Самых умных и энергичных Рынок превращает в паразитов (да-да, именно превращает, сами они такими могли и не стать, их такими сделали, виновата система, а не люди). Сегодня богатые модники напоминают глистов. Скользкие, блестящие, упитанные, ничего не дают, потребляя самое лучшее за счет принесения вреда обществу. Получается как в грустной современной шутке: «успешный бизнес приходит во власть и превращает ее… в успешный бизнес»»[10].

Таким образом, господствующий класс идеального общества тоталитарного капитализма должен состоять из антисоциального, вследствие своего эгоизма, алчного, лицемерного слоя людей. И именно к этому идеалу мы постепенно идем. Однако это даже не самое худшее.

 


[1] СПРАВКА. Британская газета Sandy Express, опубликовавшая список 100 богатейших людей века, признала первым из них Джона Рокфеллера. Его состояние в момент смерти в 1937 г. составило (в пересчете на современный курс) 124,8 млрд фунтов стерлингов.

[2]Тимошенко С. Джон Рокфеллер: «Я обречен стать богатым!» 31.05.2006, Комсомольская правда.

[3] http://www.rockefeller.ru/.

[4] Бьюкенен П. Дж. Смерть Запада. - М., 2004. - с. 23.

[5] Фромм Э. Иметь или быть? - Киев, 1998. - с. 199–200.

[6] Аристотель. Афинская полития. - Л., 1936. - с. 90.

[7] Л. Бромфилд.

[8] В 2006 году журнал Forbes оценил состояние Сороса в 6,9 млрд долл. и поставил его на 37-е место среди самых богатых людей в мире.

[9] Сорос Дж. Кризис мирового капитализма. - М., 1999. - с. 12.

[10] Проект Россия. http://www.projectrussia.ru/text.

Марксизм и социализм

Как марксизм погубил социализм. Коммунистический анализ капитализма в узких рамках материалистического мышления оказался неверен. Капитализм — это необязательно нищета рабочих. Ущербность капитализма не в низкой производительности труда по сравнению с социализмом, а в том, что капитализм выродился в античеловеческую систему. Маркс также говорил об этом, но для него эта проблема имела второстепенный характер.

Мещанство. В результате, по прошествии времени, целью коммунистического учения стало построение мещанского общества, что вполне естественно для материалистической идеологии, а главными ценностями этого общества являлись колбаса и хрусталь. Описывая советскую интеллигенцию, английский ученый Р. Саква пишет:

«…Коммунистический режим породил своеобразный парадокс: миллионы людей являлись буржуа по своей культуре и устремлениям, но были включены в социально-экономическую систему, отрицавшую эти устремления»[1].

В результате на практике с вещизмом в СССР боролись и осуждали, высмеивали мещанство, но в то же время фундаментом мировоззрения была материалистическая, а по сути — мещанская идеология. В СССР сложилась раздвоенность базовой теории и практики. Образно говоря, мы пытались построить из деталей велосипеда книжный шкаф, при условии, что отказаться от деталей велосипеда нельзя и их обязательно необходимо использовать при сборке шкафа. Естественно, что процесс такого ваяния был далек от эффективности.

Интернационализм. Возникновение наций, согласно марксизму, обусловлено, в первую очередь, материальным фактором. Когда исчезнут материальные предпосылки, исчезнут и этнические образования.

Маркс считал, что националист и социалист — непримиримые понятия. Истинность убеждений социалиста, по мнению Маркса, надо проверять на национальном вопросе, у Маркса это называлось «щупать больной зуб». У Ленина это звучало несколько иначе: « …поскрести иного коммуниста — найдешь великорусского шовиниста» или «Марксизм выдвигает… интернационализм, слияние всех наций в высшем единстве…». У Ленина нет ни одной работы, которую он посвятил бы величию России. «Мировая революция», «Пролетарии всех стран, объединяйтесь» — вот цели большевиков. У выдуманного Марксом и Лениным пролетария не должно было быть Отечества, хотя у реального оно обычно имелось.

Конечно, переоценивать значение интернационализма не стоит. В коммунистической теории было одно, а в советской практике — другое. Несмотря на тезис о «праве наций на самоопределение, вплоть до отделения», коммунисты собрали в единое государство разваливавшуюся Российскую империю. А потом без лишних красивых слов присоединили территории, которые царская Россия потеряла во время войны 1905 г. с Японией.

Более того, позднее, в конце 1940-х годов, для слишком ярых интернационалистов был придуман термин «безродный космополит». Его автор — член Политбюро А. А. Жданов. В январе 1948 года, выступая на совещании деятелей советской музыки в ЦК КПСС, он говорил:

«Интернационализм рождается там, где расцветает национальное искусство. Забыть эту истину означает… потерять свое лицо, стать безродным космополитом».

Есть мнение, что Сталин понимал, что коммунистическую доктрину надо заменять национальной идеологией, но не успел этого сделать.

«Сталин и попытался (Солженицын совершенно прав) в срочном, аварийном порядке заменить его (коммунизм) другим идеологическим горючим — великодержавным национализмом, но не успел — умер…»[2].

Опять же, мы сталкиваемся с раздвоенностью теории и практики. От понятия «безродный космополит» Маркс, наверное, перевернулся в гробу. В результате у СССР сложилась национально-интернациональная система ценностей. Идеология коммунизма не стала национальной идеей, и именно поэтому мы так легко распрощались с коммунистическими идеалами в 90-х годах. Никто за них не боролся, они были чем-то чуждым, отвлеченным, не русским А ведь надо было сделать всего один шаг, но он так и не был сделан.

Нетрадиционная семья. Если откинуть различные цитаты из выступлений большевиков, прессы 20-х годов, которые могли бы быть продиктованы сиюминутными интересами, и разобраться в этом вопросе более основательно, то общность жен вытекает из марксистской теории. Семья, по азам марксизма, возникла как результат возникновения частной собственности.

«Моногамия возникла вследствие сосредоточения больших богатств в одних руках — притом в руках мужчины — и из потребности передать эти богатства по наследству детям именно этого мужчины, а не кого-либо другого. Для этого была нужна моногамия жены, а не мужа, так что эта моногамия жены отнюдь не препятствовала явной или тайной полигамии мужа»[3].

При коммунизме частной собственности не будет. Вывод о том, будет ли семья, напрашивается сам собой. Конечно, Маркс и Энгельс не призывают к так называемому групповому браку, но рисуется довольно странная семья. Дети будут воспитываться не родителями, а всем обществом, семейного хозяйства тоже не будет.

«С переходом средств производства в общественную собственность индивидуальная семья перестанет быть хозяйственной единицей общества. Частное домашнее хозяйство превратится в общественную отрасль труда. Уход за детьми и их воспитание станут общественным делом»[4].

Абсолютное игнорирование духовного, психического, да и вообще человеческого приводит к абсолютно оторванным от реальности выводам, например, что проституция порождена частной собственностью.

Конечно, в СССР никто не призывал к общности жен. Все было наоборот. За излишнюю половую активность можно было лишиться партийного билета, особенно это касалось партийной элиты, военных и сотрудников КГБ. Таким образом, мы опять сталкиваемся с раздвоенностью теории и практики.

Антигосударственная идеология. Идеи коммунизма нельзя ни развить, ни применить к нормальной жизни в государстве, ведь коммунистическая идея провозглашает отмирание государства («Социализм, ведя к уничтожению классов, тем самым ведет и к уничтожению государства»[5]).

По сути дела, эта идеология отрицает не только государство, но и саму партию как орган, руководящий историческим процессом, ведь, в соответствии с азами марксизма, не личности, а «народ — творец истории», история развивается только благодаря объективным факторам, субъективный, личностный фактор практически ничего не значит. Высмеивая это положение, один мыслитель заметил, что для протекания объективного процесса не нужно создавать партии. Например, затмение Луны — объективный процесс и оно произойдет независимо от того, будет ли создана партия, способствующая этому затмению. Переход от одной социальной системы к другой, революция — тоже объективные, закономерные процессы, и они в создании партии также не нуждаются.

Таким образом, государством у нас руководила партия, которая обслуживала идеологию, идеалом которой была ликвидация как государства, так и партии. Парадокс!

Утопизм. Мир меняется, а ущербная коммунистическая идея не способна к развитию. Мы 70 лет оперировали тезисами более чем вековой давности. У нас не было серьезных разработок ни в вопросах государственного строительства, ни в геополитике, ни в экономике, ни в психологии, ни в других областях. Сейчас в это трудно поверить, но один из самых низких конкурсов был в экономические вузы.

На Западе возникла советология, во всех тонкостях изучавшая наше общество, а мы все изучали в узких рамках марксизма-ленинизма. В результате мы пришли к тому, что Юрий Владимирович Андропов заявил: «Мы не знаем общества, в котором живем». И это было правдой, но только половиной правды. Мы-то не знали общества, в котором жили, зато очень хорошо это общество знали и постоянно изучали наши враги на Западе.

И наша экономика стала неэффективной не потому, что социалистическая экономика неэффективна в принципе, а потому, что мы все чугун выплавляли, когда весь мир начал заниматься производством компьютеров. Пролетариат же гегемон, а если собирать компьютеры, куда его девать? Тот, кто собирает компьютеры, уже вроде и не гегемон, гегемон — это тот, кто выплавляет чугун. Пришлось выбирать: или гегемон, или компьютеры. Выбрали гегемона. Чем это кончилось и для гегемона, и для компьютеров, и для идеологии, и для страны в целом, мы прекрасно знаем.

Конечно, эта картина советской действительности является несколько упрощенной, но зато она верна и наглядна. Если до Маркса экономику страны оценивали преимущественно по производству сельхозпродукции, а в начале XX века — по степени развития тяжелой промышленности, то, начиная с середины XX века, постепенно становится доминирующим показатель развития наукоемких производств, а сегодня уже говорят о новой эпохе, где главное богатство страны будет составлять производство научной технологии и информации. Вряд ли кто-нибудь станет спорить с тем, что научную технологию и информацию производит не рабочий класс.

Почему же коммунистическая идея столь догматична? Сама по себе коммунистическая идея, т.е. не быть ни понята, ни развита. Особенно явственно это проявляется при анализе коммунистического идеала. Как можно построить общество, главный принцип которого: от каждого по способностям — каждому по потребностям? Известно, что удовлетворение одних потребностей порождает новые потребности. Общество, в котором могут быть удовлетворены все потребности, не может существовать в принципе.

Не каждый добровольно будет трудиться, используя все свои способности, т.е. работать «на полную катушку». Здесь можно вспомнить слова Г. Форда: «Только две вещи заставляют людей работать — заработная плата и страх ее потерять». Может быть, Форд в некоторой степени преувеличивал, но, несомненно, большинство людей никогда не будет добровольно работать, используя весь свой потенциал. Поэтому основной принцип коммунизма в высшей степени утопичен. Общество, в котором все будут получать по своим потребностям, построить невозможно, точно так же как и общество, где все будут работать, используя все свои способности.

Как могут отмереть деньги, государство, семья? Во все это поверить нельзя. И никто не верил. Люди шли в партию, т. к. она олицетворяла чистый, светлый идеал справедливости. Очень показательна в этом отношении сцена из фильма «Чапаев»: главный герой даже не знает, в каком «Интернационале» состоит Ленин. Когда же начал действовать принцип партийного отбора, при котором знание коммунистического идеала стало обязательным, мы получили коммунистов вроде Горбачева и Ельцина.

Коммунистическая идея утопична и поэтому не способна к развитию и приспособлению к нормальной жизни общества.

Таким образом, социализм и коммунизм как учения во многом являются разными идеологическими направлениями. В конечном счете, в СССР марксистская теория погубила социалистическую практику.

Мы легко распрощались с социалистическими завоеваниями, потому что не ценили их. А не ценили, потому что не понимали их суть. А не понимали их суть, потому что летали в облаках марксистских абстракций.

 


[1] Основы социологии и политологии / Под ред. Бороноева А. О. - М., 2001. - с. 79.

[2] Соловьев В., Клепикова Е. Юрий Андропов: Тайный ход в Кремль. (Впервые издана в 1983 г. в США.) М., 1995. С. 70.

[3] Маркс К., Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Соч., т. 21. С. 78.

[4] Маркс К., Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Соч., т. 21, С. 78–79.

[5] Ленин. В. И. Изб. пр-ия. Т. 6. Ленинград, 1934. С. 28.

the-soviet-union

nationaldoctrine.jpg