Sidebar

Кто на сайте

Сейчас 127 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

nationaldoctrine

nationaldoctrine

Интересные статьи

Введение

§ 1. О чем эта книга?

Абсолютная честность в изложении

помогает максимальной ясности

П. Чалмош

О названии книги

Часто покупаешь книгу с интересным и красивым названием, начинаешь читать и видишь, что в книге даже не поднимаются вопросы, которые обозначены в заглавии, более того, само название книги очень слабо связано с содержанием и выполняет лишь роль ничем не обязывающей вывески. Подобный подход – отличительная особенность книг, изданных на Западе, но постепенно правило рынка гласящие, что покупатель, прежде всего, покупает из-за обертки, находит свое применение и в отечественной книгоиздательской отрасли.

   Название нашей книги многообязывающие, и это не дешевая реклама. Данная книга действительно о России, о ее месте в современном мире, о нас, о русских, о нашей национальной идее. Главная цель книги – осознание исторической роли России в историческом процессе.

Структура книги

В книге четыре части. В первой части рассматриваются проблемы социологии, психологии, философии истории, анализ которых необходим для понимания остальных частей книги, т.е. начинаем мы нашу книгу не с того, что актуально, интересно и привлекательно для читателя, а с того без чего понять суть национальной идеи невозможно.

Вторая часть книги повествует об основных проблемах человечества на сегодняшнем этапе его развития и о причинах этих проблем.

В третьей части анализируется сущность доминирующей на сегодняшний день западной цивилизации, и роль данной цивилизации в историческом процессе.

Четвертая часть книги посвящена России. Анализируются узловые аспекты русской истории, специфика русского менталитета. В этой части дается ответ на вопрос, почему сегодня может настать эра России, а также четко определено, что есть русская идея и какова миссия России.

§ 2. О национальной идее

Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени,

но то, что Бог думает о ней в вечности

В.С. Соловьев

Надо ли придумывать национальную идею?

Сегодня многие мыслители пытаются придумать для России национальную идею. Некоторые напротив, настолько устали от процесса придумывания национальной идеи, что считают: дискуссию о национальной идее надо прекращать.

В действительности придумать национальную идею нельзя. Придумать можно сказку, миф, придумать можно только то, чего нет. Нация же не существует без национальной идеи. У каждой нации есть свои представления о правде, красоте, добре и зле, о своем месте в этом мире.

«Как ученый не создает законов природы, а открывает их, изучая свойства вещей, так и политический законодатель: наиболее совершенные законы — это наибо­лее естественные, согласные с природой нации»[1].

Следовательно, задача исследователя заключается не в придумывании, а во-первых, в осмыслении объективно существующей национальной идеи своего народа, во-вторых, в формулировании этой идеи в четких и желательно наглядных категориях, моделях, понятиях.

Об изложении

К сожалению, труды, рассматривающие проблему русской идеи, содержат много очень красивых слов, которые ничего не разъяснят. Конечно, интуитивно всем понятно, о чем идет речь, когда говорят, например, о «консервативном проекте». Но когда начинаешь обсуждать «консервативный проект», выясняется, интуиция у всех разная. Что не удивительно. Вообще же консерватизм, без четкого набора ценностей – пустой звук. Консерватизм – это сохранение. Что сохраняется – в этом суть проблемы. Консерваторы, в Англии – это либералы, а консерваторы в Иране — это контрлибералы.

А что значит правый поворот? Это поворот к Союзу правых сил в лице Чубайса и Немцова или поворот поклонникам Гитлера?

Для того чтобы понять суть национальной идеи, нам необходимо разобраться во множестве проблем, а не заполнять текст лозунгами, поэтому в нашем труде рассматривается довольно много теоретических вопросов. Чтобы не делать изложение слишком скучным, мы постарались изложить довольно сложные темы простым языком, более того, везде, где это возможно мы максимально упрощали повествование – доступность и наглядность – одни из основных приоритетов изложения.

Рассуждения о национальной идее

Все рассуждения о национальной идее, обычно сводятся к трем положениям. Первое. Русские лучше всех. Второе. Россия - мост между Западом и Востоком, в этом ее уникальность. Третье. Основу национальной идеи составляют православные ценности.

Все это, безусловно, верно, только не продвигает нас ни на миллиметр в понимании сути национальной идеи.

Все народы считают себя лучше всех остальных. Не бывает абстрактно лучших или худших народов. У каждой исторической эпохи свои герои и свои лучшие народы. По этому поводу А. Н. Толстой сказал: «Нет такого народа, кто не искал бы в своей жизни утверждения национальной гордости».

По поводу евроазиатского моста мы еще будем говорить и как увидим, эта идея не может являться центральной, эта идея десятого, двадцатого порядка.

Констатация того, что русская цивилизация – православная, православие – религия наших предков, ничего не добавляет в копилку наших знаний. Тем более большинство ревностно отстаивающие идеи православия с большим трудом и не очень внятно могут объяснить, чем православие отличается от католицизма. Если различия несущественны, тогда может у России и Италии единая историческая задача? Очевидно, что это не так.

Национальная идея – это не несколько сотен страниц, на которых излагается тезис: «все должны жить богато и счастливо». В таких национальных доктринах нет ничего национально специфичного, ведь все народы хотят жить счастливо. Для того чтобы сделать народ счастливым, необходимо по крайне мере понимать, что данный народ понимает под счастьем. А это понятие исторически конкретно и этноспецифично.

 


[1] Меньшиков М. О. Письма к русской нации. – М., 2000. — с. 178-179.

Модальная личность

Сознание боится пустоты

П. Валери

Вспомним кадры советской военной хроники. В Киев вступают советские войска, их восторженно встречают люди. Но если бы мы посмотрели кадры немецкой военной хроники, то мы увидели бы восторженных украинцев, встречающих немцев. Если бы в Киев вступал парад гомосексуалистов, то нашлись бы люди, которые восторженно встречали и его. В любой нации есть разные люди, с разными характеристиками аксиотипа и психотипа.

Модальная личность. Когда мы говорим об аксипсихотипе, мы говорим о так называемой модальной личности. Это понятие широко используется в этнопсихологии. Модальная личность — совокупность относительно устойчивых характеристик личности, типичной в данной этнической общности.

В воздухе всегда есть частицы воды, называемые влажностью, а в воде частицы воздуха, но одно мы называем воздухом, а другое водой, потому что судят о вещах по основному элементу, а не второстепенному, иначе вообще любая классификация потеряла бы смысл.

Второе важное обстоятельство этнопсихологического анализа заключается в следующем. Этнопсихологические особенности выявляются в ходе сравнительного анализа. Например, наивно думать, что русские сплошь альтруисты. Мы уже говорили о качествах обывателя, и сказанное относится к русскому обывателю в полной мере. Русский обыватель не является альтруистом.

Но все познается в сравнении, и когда мы говорим об аксиотипе русского обывателя, мы не сравниваем его с русским аксиотипом «философ». Это было бы некорректное сравнение. Русского обывателя мы сравниваем с западным обывателем. И именно здесь проявляется специфические национальные особенности. Русские, хотя в своей массе не являются альтруистами, но в сравнении с западным человеком, можно сказать о наличии определенных альтруистических черт.

Итоги революции 1917 года

О том, как все было хорошо, а потом пришли большевики, и стало плохо. Мы часто сталкиваемся с пропагандой следующей идеи: был хороший царь, богатая Россия, которая кормила всю Европу хлебом, пришли большевики, свергли царя, устроили голод. Большевики, как мы выяснили, царя не свергали, теперь разберемся с так называемым хлебным изобилием.

Многие, доказывая благополучие России, ссылаются на вывоз Россией хлеба за границу для продажи. Да, Россия действительно продавала за границу хлеб, но не от богатства, а от бедности. Продавала, чтобы получить валюту, продавала, а сама голодала. Потребление хлеба в России на душу населения было в три раза ниже, чем в США и это при том, что в России хлеб, в отличие от других стран, являлся чуть ли не единственным продуктом питания. Результатом такого хлебного псевдоизобилия был голод простого народа. От голода за время правления Николая II умерло свыше 5 миллионов человек.

«Даже хлеб — основное наше богатство — был скуден. Если Англия потребляла на душу населения 24 пуда, Германия 27 пудов, а США целых 62 пуда, то русское потребление хлеба было только 21,6 пуда — включая во все это и корм скоту. Нужно при этом принять во внимание, что в пищевом рационе России хлеб занимал такое место, как нигде в других странах он не занимал. В богатых странах мира как США, Англии, Германии и Франции, — хлеб вытеснялся мясными и молочными продуктами и рыбой, — в свежем и консервированном виде»[1].

России нечего было продавать, а дворянам хотелось отдыхать в Париже, на Ницце, проматывать состояния. Брать деньги они могли только, продавая хлеб своих крестьян, часто обрекая последних на голод.

В начале ХХ в. голод постигал Россию 5 раз: 1901, 1905,1906, 1908, 1911 годы. Вполне закономерно, что по материалам переписи 1897 г. в европейской части России продолжительность жизни русских мужчин была 27,5. Николаем II был издан уникальный указ «О приготовлении хлеба из барды и соломенной муки, как могущего заменить употребление обычного ржаного хлеба». И, несмотря на голод, Россия вывозила хлеб! Царский министр Вышнеградский, отвечая на обвинения в сбыте хлеба за границу даже во времена голода в России, сказал с трибуны Государственной думы: «Недоедим, а вывезем!».

Русский народ не бегает от сытости, а ведь количество забастовок и протестов в России было в 5 раз выше чем, например, в Германии. Если бы все было хорошо, то не было бы тысяч стачек, забастовок, митингов, восстаний. Причем, это были не митинги типа праздничных гуляний. Людей расстреливали, сажали, ссылали, но успокоить страну так и не смогли.

Сегодня очень часто можно также услышать о том, что коммунисты придумали продотряды, с помощью которых отнимали хлеб у крестьян, истязали их, разве только не съедали живьем. Но это не соответствует действительности. Продотряды были созданы еще при царском режиме в 1916 году. Мера в условиях войны вынужденная, нужно было кормить голодающие города. Большевики сохранили подряды с той же целью. Но было и одно отличие: сами большевики не имели позолоченных карет и вилл в Ницце. И это прекрасно знали крестьяне и понимали, что хлеб отдают таким же, как они сами – простым и голодающим.

Если мы обратимся к фактам, то увидим, что далеко не все так однозначно было с русским православием, которое «погубили» большевики. К 1917 году, по мнению многих мыслителей того времени, русское православие пребывало в серьезном кризисе. Причем констатировали это далеко не революционеры, а как раз консервативные писатели, которых, кстати, никто не читал, зато читали Л. Толстого, отлученного от церкви. Не вызывают поэтому удивления известия о том, что в годы первой русской революции практически во всех семинариях про­исходили забастовки (в 48 из 53), или о том, что в 1911 г. из общего чис­ла выпускников семинарий в 2148 человек, только 574 приняли священнический сан, т.е. 25 %[2].

«А. Ф. Лосев рассказывал, что епископ Феодор считал П. Флоренского единственным верующим человеком в Мо­сковской духовной академии, причем перебирал остальных преподавателей и доказывал это. В начале века П. Фло­ренский считал, что церковь стала похожа на сухарь, и ее надобно перемолоть в муку, дабы напечь новые хлебы — веру и церковь живую»[3].

Итоги революции 1917 года. Но проблема заключалась не только в хлебном псевдоизобилии и развале церкви. К октябрю — ноябрю 1917 г. более 90 % уездов России бушевали в бунтах, в городах бесчинствовала уго­ловщина. После Февральской революции была произведена бездумная амнистия, и вместо жертв царизма на воли оказались тысячи уголовников. Полиция была практически полностью парализована. На улицах Петрограда происходили вооруженные столкновения. Красноречивым фактом, показывающим уровень развала России, было то, что полиция боялась заходить в некоторые кварталы Петрограда, т.е. власть не полностью контролировала даже столицу страны. Русский писатель В. Г. Короленко в сво­ем дневнике ноября 1917 г с горечью констатировал:

«Общество распадется на элемен­ты без общественной связи… Наша психология…— это орга­низм без костяка, мягкотелый и неустойчивый. Русский народ якобы религиозен, но теперь религия нигде не чувствуется»[4].

Начался парад суве­ренитетов. Объявили о своей независимости от России: Украина, Финляндия, Закавказье, Северный Кавказ, Литва, Молдавия (Валахия). Большевикам досталась полностью разрушенная страна с фактически отсутствием централизованной власти. Эту страну необходимо вновь было собирать и вести вперед к новым победам.

Исторический парадокс заключался в том, что именно интернационалисты большевики, столько говорившие о праве наций на самоопределение, сделали все возможное и невозможное, чтобы вновь сплотить Россию. А те, кто очень много рассуждал о «великой и неделимой», на деле сделали все, чтобы довести страну до полного развала. Сегодня это все забыто, но тогда это очевидное обстоятельство признавали даже «белые»:

«противобольшевистское движение силою вещей слишком связало себя с иностранными элементами и поэто­му невольно окружило большевиков известным националь­ным ореолом, по существу, чуждым его природе. Причудли­вая диалектика истории неожиданно выдвинула советскую власть с ее идеологией интернационала на роль национально­го фактора современной русской жизни, — в то время как наш национализм, оставаясь непоколебленным в принципе, потускнел и поблек на практике вследствие своих хрониче­ских альянсов с так называемыми «союзниками»»[5].

 


[1] Солоневич И. Л. Народная монархия. – М., 1999 – с. 68.

[2] Зернов Н. Русское религиозное возрождение XX века. – Париж., 1991. - с. 53

[3] Бибихин В. В. Из рассказов А. Ф. Лосева // Вопросы филосо­фии, 1991 № 10. С. 140—141, 146.

[4] Короленко В. Г. Дневники // Память. - № 2. – Париж, 1979. – с. 379.

[5] Устрялов Н. В. Национал большевизм. – М., 2003. – с. 51.

the-soviet-union

national-doctrine.jpg