Sidebar




Кто на сайте

Сейчас 116 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

nationaldoctrine

nationaldoctrine

Интересные статьи

Экономический перелом

За политическим переломом последовал экономический — такова общая закономерность: сначала происходит политических перелом, а затем перелом в сфере жизни общества, являющейся объектом преобразований новой элиты.

Построение новой экономической системы актуализировало необходимость преобразования основных ресурсов: природы, рабочей силы и средств производства.

Экономический перелом. В преобразование природы большую роль сыграла европейская наука. Когда капитализм только зарождался, английский философ Фрэнсис Бэкон, учение которого стало отправным пунктом мышления всего Нового времени, написал:

«Природу следует затравить собаками, вздернуть на дыбу, изнасиловать; ее нужно пытать, чтобы заставить выдать свои тайны, ее нужно превратить в рабу, ограничить ее и управлять ею».

Для развития капитализма нужно было не только наличие свободного капитала, но и «свободных» людей», свободных в смысле непривязанных к определенному месту жительства. Такие «свободные» люди от безысходности готовы работать где угодно, на кого угодно и за любые, пусть даже и минимальные, деньги. Капитал Запад стал получать с грабежа колоний, со «свободными» людьми было сложнее.

Пример подала Англия, на протяжении нескольких веков крестьян сгоняли с их земель, заставляя тем самым «добровольно» продавать свой труд на фабриках и заводах. У людей, насильственно согнанных со своих земель, было два пути: либо продавать свою рабочую силу, либо нищенствовать, бродяжничать, разбойничать. Тех, кто не хотел «добровольно» работать на капиталистических предприятиях, ловили, сажали в клетки, как животных, а затем казнили за бродяжничество. Только за время правления Генриха VIII в Англии было повешено 75 тысяч человек. Сколько просто умерло с голоду или было отдано в рабство, даже не считали.

Так происходил переход от феодализма к капитализму. На протяжении веков людей заставляли жить по новым правилам с помощью порки, пыток, казней. Новая система была построена не только на костях туземного населения колоний, но и на костях самих европейцев.

Начиная с конца XVIII века, общество стало глубоко и стремительно меняться, и причиной этому послужил произошедший в странах Европы промышленный переворот.

Промышленный переворот — система экономических и социально-политических изменений, в которых нашел выражение переход от основанной на ручном труде мануфактуры к крупной машинной индустрии.

Важнейшим изобретением эпохи промышленного производства стало изобретение парового двигателя. К 1810 г. в Великобритании насчитывалось около 5 тыс. паровых машин. Производительность труда до промышленного переворота росла не более чем на 4 % за сто лет. Появление парового двигателя означало революцию в производстве, которая, в свою очередь, сопровождалась скачком в росте производительности труда.

«Великий гений Уатта обнаруживается в том, что в патенте, который он получил, его паровая машина представлена не как изобретение лишь для особых целей, но как универсальный двигатель крупной промышленности»[1].

Быстрый рост масштабов промышленного производства и дальнейшее расширение рыночных связей требовали совершенствования средств транспорта. В 1-й четверти XIX века начинает функционировать пароходное сообщение и паровой железнодорожный транспорт.

В 10–20-х годах XIX века крупная машинная индустрия в Великобритании одержала решающую победу над мануфактурой и ремесленным производством; страна стала крупной промышленной державой, «мастерской мира». Вслед за Великобританией на путь быстрого развития крупной промышленности вступили США, Франция, Германия и другие страны.

*     *     *

Экономический перелом. Таковы узловые моменты истории становления западной цивилизации. В ходе нескольких веков была построен общественный строй, идеально отвечающий западному аксипсихотипу, основные атрибуты которой мы рассмотрим в следующем параграфе.

 


[1] Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 23. - с. 389.

Результат развития тоталитарного капитализма

Теперь мы можем четко определить, что подразумевается, когда говорят о негативном влиянии тоталитарного капитализма.

Диктатура денег привела к развитию очень опасного процесса. В обществе установились такие принципы властной селекции, в результате действия которых господствующий класс идеального общества тоталитарного капитализма, должен состоять из антисоциального, вследствие своего эгоизма, алчного, лицемерного слоя людей. Аналогичны и критерии вертикальной социальной мобильности, только здесь еще добавляется бесстыдство.

С каждым годом эти качества у власть предержащих только усиливается, что неслучайно, ведь происходит естественный отбор в соответствии с параметрами вертикальной социальной мобильности. Индивиды, обладающие этими качествами в большей степени, побеждают в конкурентной борьбе.

Ценностные ориентиры господствующего класса, которые с полным правом можно именовать антиморалью навязывается всему обществу, через фильмы, музыку, литературу. Мораль не меняется в один миг, ее изменение — процесс долгий, поэтому в обществе еще сохраняются остатки старых нравственных норм, но с каждым годом процесс духовной деградации только набирает темпы. Эта патологическая, неизлечимая социальная болезнь в процессе глобализации распространяется по всему миру.

Один из самых известных западных экономистов, лауреат Нобелевской премии по экономике, апологет либеральной доктрины австрийский экономист Фридрих фон Хайек утверждает, что для расцвета либерализма человек должен лишиться некоторых природных качеств, таких как сострадание и чувство солидарности. К этому можно добавить, что для расцвета либерализма человек на самом деле должен лишиться еще очень и очень многого — всего того, что и давало ему право называться человеком.

В результате построено самое несправедливое общество за все время существование человечества. Общество, господствующий класс которого, должен состоять из антисоциального, вследствие своего эгоизма, алчного лицемерного слоя людей. Апофеоз несправедливости заключается в том, что именно эти люди получают основную часть благ, создаваемых всем обществом.

Понятно, что построение идеально несправедливого общества и культивация самых низменных человеческих качеств – есть проявление кризиса, но только этим духовная мутация не ограничивается.

Итоги революции 1917 года

О том, как все было хорошо, а потом пришли большевики, и стало плохо. Мы часто сталкиваемся с пропагандой следующей идеи: был хороший царь, богатая Россия, которая кормила всю Европу хлебом, пришли большевики, свергли царя, устроили голод. Большевики, как мы выяснили, царя не свергали, теперь разберемся с так называемым хлебным изобилием.

Многие, доказывая благополучие России, ссылаются на вывоз Россией хлеба за границу для продажи. Да, Россия действительно продавала за границу хлеб, но не от богатства, а от бедности. Продавала, чтобы получить валюту, продавала, а сама голодала. Потребление хлеба в России на душу населения было в три раза ниже, чем в США и это при том, что в России хлеб, в отличие от других стран, являлся чуть ли не единственным продуктом питания. Результатом такого хлебного псевдоизобилия был голод простого народа. От голода за время правления Николая II умерло свыше 5 миллионов человек.

«Даже хлеб — основное наше богатство — был скуден. Если Англия потребляла на душу населения 24 пуда, Германия 27 пудов, а США целых 62 пуда, то русское потребление хлеба было только 21,6 пуда — включая во все это и корм скоту. Нужно при этом принять во внимание, что в пищевом рационе России хлеб занимал такое место, как нигде в других странах он не занимал. В богатых странах мира как США, Англии, Германии и Франции, — хлеб вытеснялся мясными и молочными продуктами и рыбой, — в свежем и консервированном виде»[1].

России нечего было продавать, а дворянам хотелось отдыхать в Париже, на Ницце, проматывать состояния. Брать деньги они могли только, продавая хлеб своих крестьян, часто обрекая последних на голод.

В начале ХХ в. голод постигал Россию 5 раз: 1901, 1905,1906, 1908, 1911 годы. Вполне закономерно, что по материалам переписи 1897 г. в европейской части России продолжительность жизни русских мужчин была 27,5. Николаем II был издан уникальный указ «О приготовлении хлеба из барды и соломенной муки, как могущего заменить употребление обычного ржаного хлеба». И, несмотря на голод, Россия вывозила хлеб! Царский министр Вышнеградский, отвечая на обвинения в сбыте хлеба за границу даже во времена голода в России, сказал с трибуны Государственной думы: «Недоедим, а вывезем!».

Русский народ не бегает от сытости, а ведь количество забастовок и протестов в России было в 5 раз выше чем, например, в Германии. Если бы все было хорошо, то не было бы тысяч стачек, забастовок, митингов, восстаний. Причем, это были не митинги типа праздничных гуляний. Людей расстреливали, сажали, ссылали, но успокоить страну так и не смогли.

Сегодня очень часто можно также услышать о том, что коммунисты придумали продотряды, с помощью которых отнимали хлеб у крестьян, истязали их, разве только не съедали живьем. Но это не соответствует действительности. Продотряды были созданы еще при царском режиме в 1916 году. Мера в условиях войны вынужденная, нужно было кормить голодающие города. Большевики сохранили подряды с той же целью. Но было и одно отличие: сами большевики не имели позолоченных карет и вилл в Ницце. И это прекрасно знали крестьяне и понимали, что хлеб отдают таким же, как они сами – простым и голодающим.

Если мы обратимся к фактам, то увидим, что далеко не все так однозначно было с русским православием, которое «погубили» большевики. К 1917 году, по мнению многих мыслителей того времени, русское православие пребывало в серьезном кризисе. Причем констатировали это далеко не революционеры, а как раз консервативные писатели, которых, кстати, никто не читал, зато читали Л. Толстого, отлученного от церкви. Не вызывают поэтому удивления известия о том, что в годы первой русской революции практически во всех семинариях про­исходили забастовки (в 48 из 53), или о том, что в 1911 г. из общего чис­ла выпускников семинарий в 2148 человек, только 574 приняли священнический сан, т.е. 25 %[2].

«А. Ф. Лосев рассказывал, что епископ Феодор считал П. Флоренского единственным верующим человеком в Мо­сковской духовной академии, причем перебирал остальных преподавателей и доказывал это. В начале века П. Фло­ренский считал, что церковь стала похожа на сухарь, и ее надобно перемолоть в муку, дабы напечь новые хлебы — веру и церковь живую»[3].

Итоги революции 1917 года. Но проблема заключалась не только в хлебном псевдоизобилии и развале церкви. К октябрю — ноябрю 1917 г. более 90 % уездов России бушевали в бунтах, в городах бесчинствовала уго­ловщина. После Февральской революции была произведена бездумная амнистия, и вместо жертв царизма на воли оказались тысячи уголовников. Полиция была практически полностью парализована. На улицах Петрограда происходили вооруженные столкновения. Красноречивым фактом, показывающим уровень развала России, было то, что полиция боялась заходить в некоторые кварталы Петрограда, т.е. власть не полностью контролировала даже столицу страны. Русский писатель В. Г. Короленко в сво­ем дневнике ноября 1917 г с горечью констатировал:

«Общество распадется на элемен­ты без общественной связи… Наша психология…— это орга­низм без костяка, мягкотелый и неустойчивый. Русский народ якобы религиозен, но теперь религия нигде не чувствуется»[4].

Начался парад суве­ренитетов. Объявили о своей независимости от России: Украина, Финляндия, Закавказье, Северный Кавказ, Литва, Молдавия (Валахия). Большевикам досталась полностью разрушенная страна с фактически отсутствием централизованной власти. Эту страну необходимо вновь было собирать и вести вперед к новым победам.

Исторический парадокс заключался в том, что именно интернационалисты большевики, столько говорившие о праве наций на самоопределение, сделали все возможное и невозможное, чтобы вновь сплотить Россию. А те, кто очень много рассуждал о «великой и неделимой», на деле сделали все, чтобы довести страну до полного развала. Сегодня это все забыто, но тогда это очевидное обстоятельство признавали даже «белые»:

«противобольшевистское движение силою вещей слишком связало себя с иностранными элементами и поэто­му невольно окружило большевиков известным националь­ным ореолом, по существу, чуждым его природе. Причудли­вая диалектика истории неожиданно выдвинула советскую власть с ее идеологией интернационала на роль национально­го фактора современной русской жизни, — в то время как наш национализм, оставаясь непоколебленным в принципе, потускнел и поблек на практике вследствие своих хрониче­ских альянсов с так называемыми «союзниками»»[5].

 


[1] Солоневич И. Л. Народная монархия. – М., 1999 – с. 68.

[2] Зернов Н. Русское религиозное возрождение XX века. – Париж., 1991. - с. 53

[3] Бибихин В. В. Из рассказов А. Ф. Лосева // Вопросы филосо­фии, 1991 № 10. С. 140—141, 146.

[4] Короленко В. Г. Дневники // Память. - № 2. – Париж, 1979. – с. 379.

[5] Устрялов Н. В. Национал большевизм. – М., 2003. – с. 51.

the-soviet-union

nacionalnajadoktrina.jpg