Sidebar

Был ли дефицит? Был. Это хорошо? Плохо. Это был недостаток советской системы? Да, очень серьезный недостаток. Его надо было исправлять? Да, реформы были необходимы. Но какие? Для того чтобы ответить на этот вопрос необходимо понять сущность существовавших проблем.

Сначала немного теории. «Даже из попугая можно сделать образованного политэконома – все, что он должен заучить, это лишь два слова: «Спрос» и «Предложение»» — так звучит известная поговорка, приводимая американским экономистом П. Самуэльсоном[1]. Действительно, понятия «рынок», «спрос» и «предложение» хоть и поверхностно, но во многом раскрывают механизм функционирования капиталистической системы.

Рынок – институт или механизм, который сводит вместе покупателей (предъявителей спроса) и продавцов (поставщиков) конкретного товара.

Спрос — количество товаров, которое может быть реализовано на рынке при существующем уровне цен.

Предложение – количество товаров, которое может быть куплено на рынке при существующем уровне цен.

Кривая спроса (рис. 16) иллюстрирует очевидный факт: чем ниже цена, тем больше желающих купить данное благо и наоборот. Кривая предложения показывает обратное: чем выше цена, тем больше желающих предоставить на рынок данное благо по этой высокой цене.

nationaldoctrine21

Цена равновесия есть точка пересечения графика спроса и предложения. Равновесная цена – цена, которая устраивает продавца и покупателя. Если продавец установит на товар цену выше равновесной (А), то по такой цене часть покупателей откажется покупать товар. На рынке окажется избыток товара. Если продавец установит на товар цену ниже равновесной цены, то на рынке образуется дефицит товар.

В западных учебниках по экономике пишется, что рынок стремится к цене равновесия. Это не совсем верно. Продавцы всегда устанавливают цену выше цены равновесия. В идеальном случае эта цена превышает цену равновесия незначительно. Только такая цена позволяет продавцу присутствовать на рынке и заниматься своим делом – торговать. Установив равновесную цену, он лишится работы, т. к. продаст весь товар. Рынок подразумевает продавца, значит и продаваемый товар, значит цена должна быть выше равновесной. Вот почему на рынке всегда есть избыток товара, а основное ценовое правило функционирующего рынка гласит: цена блага всегда должна быть выше равновесной.

Дефицит. На рынке всегда все есть, причем независимо от реальной ситуации в экономике страны, например, изобилие существует на рынках африканских стран, в которых тысячи людей умирают с голоду. Во времена реформ Гайдара производство сократилось в несколько раз, но прилавки были полны продуктами.

Теперь от теории к советской практике. Почему сегодня в магазинах изобилие продуктов, а в Советском Союзе, особенно в последние годы его существования, был дефицит? Раньше мало производили? Нет, нынешний уровень производства сельхозпродукции ниже прежнего. В 2006 г. министр сельского хозяйства России Гордеев заявил, что только через 3-4 года мы достигнем уровня 1990 г.

Многим памятны итоги реформаторской деятельности Горбачева. Прилавки оказались пустыми, стали вводится талоны, а по сути, карточки на основные виды продуктов. Что же произошло? Катастрофический неурожай? Диверсанты взорвали хлебозаводы? Война? Эпидемия?

Ничего подобного не было. Но что же тогда произошло? Как же решается этот парадокс – производили больше, а ничего не было, производим меньше и есть все?

Когда говорят, что большим достижением реформ 90-х стало наполнение рынка продуктами питания, то несколько преувеличивают заслуги реформаторов. В действительности в результате реформ была ликвидирована государственная торговая сеть и замена частной. А в частной торговой сети все есть всегда, вследствие действия основного ценового правила функционирующего рынка – цена всегда выше равновесной. Ведь в советское время рынки тоже были полны продуктов, естественно, цены на них значительно превышали государственные. Но все, ругая государственную торговлю, предпочитали покупать продукты именно в ней, а не на рынке.

Достаточно сейчас опустить цены, как сразу начнутся перебои с продуктами. Пример. На Калужской продуктовой ярмарке существует палатка, торгующая молочными продуктами на 1 рубль дешевле рыночных цен. В эту палатку всегда стоит очередь из пенсионеров. Если цены опустить еще немного, то стоять надо будет довольно долго. Если еще немного, то, возможно, продавать начнут по записи. А если опустить цену еще немного, то торговать будут продавать из-под полы, а прилавки будут пустыми. Молока не будет меньше, но в торговле его тоже не будет.

Другой пример: несмотря на изобилие автомобилей на рынке, очередь на Ford Focus, выпускаемых на заводе во Всеволожске составляет от 6 до 9 месяцев, т. к. цена самой дешевой модели Ford Focus с двигателем 1,4 л составляет около 12 тыс. долларов[2]. При этом надо учитывать, что автомобиль Ford – это не молоко или хлеб, которые трудно заменить другим товаром, а вот конкретную марку автомобиля заменить довольно легко, в конце концов, есть громадное количество автомобилей других производителей. И, тем не менее, мы свидетели того, что достаточно цену автомобиля опустить ниже рыночной, как он начинает продаваться по предварительной записи от пол года и выше.

Итак, на рынке цена всегда выше равновесной, и поэтому всегда есть товар. Это не является ни показателем развития экономики, ни показателем благосостояния населения, это неотъемлемое свойство рынка.

Поэтому причина советского дефицита кроется не в недостаточном объеме производства, а в ценовой несбалансированности спроса и предложения. Почему же в советское время производили товара больше, но товара не было? Очевидно, что цена была ниже равновесной. А какова причина данного обстоятельства?

Дефицит. Мы знаем, каким образом формируется цена в рыночной экономике (рис. 16), а как формировалась цена товара или услуги в советской, плановой экономике?

Одним из основных экономических законов марксизма является закон стоимости, в соответствии с которым, цена товара есть форма его стоимости, т.е. количество труда, затраченного на производство данного товара. Если упростить, то суть закона стоимости в следующем: рабочий произвел болт, за болт он получил зарплату 100 рублей. Значит, цена болта 100 рублей. Все рыночные колебания цены болта будут вокруг 100 рублей[3].

Если же рабочий захочет купить свой болт, то у него будет 100 рублей, заработанных им на заводе. На рынке будет только один болт, ведь больше никто не производил болтов. Цена болта 100 рублей. Получается идеальная ситуация: спрос равен предложению, цена равновесная. Такова идеальная социалистическая экономика, основанная на законе стоимости. Но проблема в том, что идеальность этой ситуации может быть воплощена только в идеальном обществе.

Представим, что ситуация немножко изменится. Например, рабочий подхалтурил, расточил движок соседу и взял с него тоже 100 рублей, в результате денег у рабочего 200 рублей - 100 зарплаты и 100 рублей от халтуры. И когда он придет в государственный магазин, он готов купить два болта, а если он купит два болта, значит, болтов в государственном магазине на всех не хватит. Другому рабочему не достанется. Начнется дефицит.

Причина дефицита товаров в социалистической экономике кроется в неадекватном ценообразовании, при котором не учитывался довольно существенный сектор теневой экономики. Кто-то занимался репетиторством, кто-то калымил, шабашил, сдавал квартиру, наконец, просто воровал. Конечно, нельзя примитивизировать ценообразование в СССР, но его основа – закон стоимости неверно отражал реальность. Денег много, а цены низкие – вот причина дефицита товаров в Советском Союзе.

Дефицит никак не связан с социалистическим типом экономики. При Сталине тоже «все было» и черную икру в магазинах на развес продавали. Стоит установить цены на товар ниже равновесной цены спроса, как товар моментально пропадет с прилавков магазинов, таков железный закон экономики. В различных капиталистических странах не раз проводили эксперименты с установлением стабилизационных низких цен на товары и результат был всегда один: товар моментально пропадал с полок магазинов. Л. Мизес приводит пример, как правительство Австрии установило потолок арендной платы в Вене. В результате, несмотря на сокращение населения Вены и строительства новых домов, «тысячи людей не могут найти себе жилье»[4].

Дефицит. В СССР гордились тем, что цены на основные товары не повышались несколько десятилетий. Такие псевдодостижения и привели к дефициту, в тоже время, небольшое повышение цен могло в одночасье ликвидировать весь дефицит и сопутствующею ему напряженность и критику.

Вернемся к эпохе Горбачева. Почему все товары пропали? В экономику были вброшены громадные денежные средства, которые, естественно, не были обеспечены товарами. Как? Было разрешено переводить безналичные средства в наличные. И безналичные деньги, которые ранее тратились на производственные нужды, с помощью различных полузаконных схем, переводились в наличные и превращались в платежеспособный спрос населения. Цены оставались низкими, а денег становилось все больше. Низкие приводили к тому, что все раскупалось, часто раскупалось впрок. Отсюда и появился парадокс, впоследствии приобретший форму анекдота – «Американцы никак не могут понять, как так может быть. В магазинах ничего нет, а придешь в гости - все есть».

Ни вывоз заграницу продуктов питания, ни производство продуктов питания, ни наличие продуктов в магазинах, ни антисоветские фильмы не являются показателем реальной обеспеченности продуктами питания. Можно голодать и экспортировать продукты питания. Можно производить и из-за бесхозяйственности терять значимую часть произведенного на стадии переработки и хранения. А у частника всегда будут продукты питания, даже если весь народ будет голодать.

Есть один только один показатель. Только один. Это потребление основных продуктов питания. Обратимся к статистике. Сравним потребление самой богатой страны и основного соперника России – США и аналогичный показатель РСФСР (табл. 4). СССР отставал от США только по потреблению мяса.

Таблица № 4

Потребление основных продуктов питания в США и РСФСР

(на душу населения в 1989 г., кг)

СССР США
Молоко 396 263
Яйца 309 229
Рыба 21,3 12,2
Мясо 69 113
Сахар 45,2 28
Хлебные продукты 115 100
Картофель 106 57

СССР, по оценкам Организа­ции ООН в области сельского хозяйства и продо­вольствия (ФАО), в середине 80-х годов входил в десятку стран мира с наилучшим типом питания, занимал 7 место в мире. Приходится признать, не первое место, но придется также признать и то, что большинство капиталистических стран СССР обгонял. Но застой в идеологии, помноженный на извечную российскую любовь к самокритике, приводил к тому, что люди были все равно недовольны.

«Например, в 1989 г. молока и молочных продуктов в среднем по СССР потребляли 363 кг в год на человека, что явля­ется исключительно высоким показателем (в США — 263 кг), но 44 % опрошенных жителей СССР ответи­ли, что потребляют молока недостаточно. Более того, в Армении, где велась особо сильная антисоветская пропаганда, 62 % населения было недовольно своим уровнем потребления молока и молочных продуктов. А между тем их потребление составляло там в 1989 г. 480 кг на человека. И самый красноречивый слу­чай — сахар. Его потребление составляло в СССР 47,2 кг в год на человека (в США — 28 кг), но 52 % оп­рошенных считали, что потребляют слишком мало сахара (а в Грузии недовольных было даже 67 %)»[5].

Еще раз подчеркнем, система производства и распределения продуктов питания нуждалась в реформе, но для правильного реформирования необходимо было понимать истинную картину, а не основываться на расхожих шутках и тезисах пропаганды западных радиоголосов.

И, наконец, самое интересное заключаемся в том, что, когда в 2008 г. Правительство все же задумалось как обеспечить население продуктами питания, опять пошла речь о введении продуктовых талонов для малоимущих, которые теперь будут называться марками. И это только начало.

«Большинство россиян поддерживают идею введения карточек на продукты питания для малоимущих. Согласно свежему опросу ВЦИОМ, так думает 62% - почти две трети россиян, на 11% больше, чем в прошлом году. При этом доля желающих получить продуктовую карту менее чем за год выросла на четверть»[6].

 


[1] Сэмюэлсон (Самуэльсон) Пол (р. 1915) - американский экономист. Автор известного учебника «Экономика». Нобелевская премия (1970)

[2] На время написания книги

[3] Естественно в этом примере исключается, труд посредников, бухгалтеров, овеществленный в средства производства труд и т. д, т.е. представим, что существует один рабочий производящий один болт и выходящий с ним на рынок. Пример, несколько абстрактный, но помогающий нам понять существо дела.

[4]Мизес Л. Либерализм. - М., 2001 - с.78.

[5] Глазьев С. Ю., Кара-Мурза С. Г., Батчиков С. А.  Белая Книга. – М., 2003. – 52-54.

[6] Большинство россиян поддерживают идею введения карточек на продукты питания для малоимущих

ПЛН, Псков 19.03.2009.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 88 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

nationaldoctrine

nationaldoctrine

Интересные статьи

Мононациональные и многонациональные народы

Принято считать, что Германия, Франция, Италия и другие государства Западной Европы мононациональные, а Россия — многонациональное государство.

В действительности, констатация многонациональности России есть производная уважения русских к национальным меньшинствам. Процент в России государствообразующего этноса не меньше, чем в странах, считающихся мононациональными, так, например, во Франции количество французов колеблется в районе 85-90 %. Более того, понятие государствообразующей нации для большинства европейских стран применимо с большой долей относительности.

Сегодня часто приходится слышать, что мы во всем отстаем от Запада, что русские в отличие от западноевропейцев даже не сформировались как нация. История, а не идеология говорит об обратном. Русские - одна из самых зрелых наций в Европе, а европейские нации оформились лишь в 19 – 20 столетии. Ещё в XIX веке немцы разных областей с большим трудом понимали друг друга, поэтому германский канцлер Отто фон Бисмарк удивлялся, как это русские говорят на одном языке:

«русский народ весь целиком говорит на одном и том же языке, начиная от Крымского полуострова и до глубины Сибири. Я совершенно не понимаю, каким образом народ, занимающий такое громадное пространство … может с такой чистотой говорить на языке, грамматика которого так же запутана, так же исполнена тонкостей, как и грамматика языка Демосфена или Фукидида»

У французов существуют абсолютно разные диалекты. Помимо французского языка на юго-востоке Франции существует франкопровансальский язык, гасконский язык распространен в Гаскони.

Итальянцы севера и юга с большим трудом начали понимать друг друга лишь в 20 столетии. В Италии также существует несколько диалектов: тосканский (на его основе создан литературный язык), неаполитанский (на нем звучат очень многие всемирно известные итальянские песни). Существует еще сардинский язык, эмилиано-романьольский язык, а также венецианский, лигурийский, корсиканский, пьемонтский, сицилийский диалект, последний нередко признается учеными самостоятельным языком.

В Германии официальным литературным языком и языком делопроизводства является немецкий язык. Наряду с этим население использует нижне-, средне- и верхненемецкие диалекты. А в качестве регионального используется нижнесаксонский язык, признанный 1994 г. ЕС самостоятельным языком.

Коренное население Швейцарии составляют 4 этнической общности: германо-швейцарцы, франко-швейцарцы, итало-швейцарцы и ретороманцы. А государственными языками являются сразу три языка – немецкий, французский, итальянский. Ретороманский язык имеет статус национального.

В Испании официальный язык — кастильский диалект испанского языка. Но в Каталонии используют каталонский язык, в Галисии – галисийский, свой диалект в Валенсии.

Мы еще будем говорить о якобы существующем монголоидном элементе русской нации. Сейчас же обратим внимание на то, что антропологически народы Европы, мягко говоря, не гомогенны. Например, с антропологической точки зрения, португальцы являются смешанным народом, будучи потомками иберов, кельтов, римлян, германских племен и мавров. То самое можно сказать и об испанцах. Антропологически северные итальянцы и южные итальянцы – разные расы, то же самое можно сказать, и о северных и южных французах.

Обратим внимание, что речь не идет том, что тысячелетия назад в этногенезе европейских наций участвовали разные племена. Нет. Речь о сегодняшнем дне. Эти нации на сегодняшний день — совокупность разных антропологических групп, разговаривающих на разных языках и даже принадлежащих к разным церквям. Например, 32,4 % — немцев католики, 32,0 % — лютеране, а еще треть принадлежит другим конфессиям.

Подчеркнем, что речь идет не национальных меньшинствах, а о нациях, которые считаются единой. И в это же время, итальянец юга Италии до сих пор с трудом понимает язык итальянца с Севера. Это все равно, как если бы русский из Москвы не понимал русского из Петербурга.

Теперь о национальных меньшинствах. Не только в России множество национальных меньшинств, что часто позволяет называть ее империей. Как правило, за констатацией «Россия – империя», начинаются разговоры об ущемлении прав других народов.

В действительности, почти в каждом европейском государстве множество национальных меньшинств. Все эти страны – миниимперии. Вспомним о этносах, о которых мы писали: фризы, бретонцы, валлийцы, шотландцы, каталонцы, корсиканцы, эльзасцы, фарерцы, галисийцы, баски. Этносы есть, а государств у них нет. А ведь многие из них это многомиллионные этносы. Помимо этого, на территории каждой страны проживают этнические группы соседних стран, а также множество малочисленных этносов, о которых мы даже не упоминаем в нашей работе в силу их многочисленности.

Например, казалось бы, в мононациональной Германии только к признанным языкам национальных меньшинств относятся датский, фризский и лужицкие языки. Еще больше таких меньшинств во Франции, а Италия – вообще конгломерат десятков различных меньшинств. Таким образом, основные страны Запада – это многонациональные государства.

Однако нельзя сказать, что Запад – это абсолютно чуждые друг другу этносы. Конечно, нет. Просто необходимо знать, что государственные границы в Европе довольно произвольны и каждая страна является этнически проблемной пороховой бочкой, а не взрывается она лишь потому, что западноевропейцы привыкли подносить фитиль к подобным проблемным «бочкам», расположенным в других частях света. А что произойдет, если поднести фитиль к «бочкам» европейским?

Иррационализм

Больше всего русский человек любит ставить себя вне закона

и ругаться на то, что законы у нас не действуют

Н.А.

Рациональный и иррациональный типы восприятия действительности не соотносятся как лучшие и худшие, но это качественно разные типы восприятия действительности. Многими исследователями отмечалось, что русские недостаточно практичны и реалистичны в планировании деятельности и постановке целей, а при принятии решения преобладают интуитивные механизмы.

Мышление человека, обладающего разумом, не может быть полностью иррационально, тем не менее, сравнивая западный и русский психотип, можно говорить о большей степени иррациональности именно русского психотипа. Иррационализм, укорененный в русском психотипе, проявляется в повышении роли таких аспектов познавательная как интуиция, чувство, созерцание. По выражению Г. Кульчинского, для русского человека характерно «искание правды», но не «поиск истины[1]"

«Специалисты по соционике показывают, что в русском национальном характере преобладает эмоциональность, интуитивность, непред­сказуемость русской души, ее богатое воображение и со­зерцательность. Русский идеализм сочетал в себе опре­деленную умозрительность, возвышенный характер раз­мышлений, выразившихся в поисках правды и смысла жизни, оторвавшихся от практической обыденной жизни. Эта вера основывалась на развитом воображении, мифологичности, сказочности российского сознания»[2].

В противоположность западному менталитету мировоззренческие ориентиры русского менталитета смещены в иррациональную плоскость поэтому мы часто «выбираем сердцем»[3]. На Западе все просто и предельно рационально, так, например, американский экономист Р. Фэйер создал формулу для предсказания победы кандидата на президентских выборах в США. Ее основные элементы — рост доходов в течение шести месяцев до выборов и темп увеличения цен за два года, предшествующие выборам. С помощью этой формулы были успешно предсказаны результаты 13 из 16 президентских выборов.

Иррационализм. Русские - единственный этнос, который может голосовать за то правительство, благодаря политике которого снижается уровень жизни. Люди голосуют не потому, что им хорошо, а потому, что «не мы, так наши дети будут жить хорошо», «лишь бы не было войны», «не надо раскачивать лодку», «коней на переправе не меняют», «у нас нет альтернативы» и т.д. Существует еще множество подобных абстрактных лозунгов.

«Умом Россию не понять» очень точно подметил русский поэт Фёдор Иванович Тютчев, поэтому отставание России в сфере производства (XIX в. начало XX в.) компенсировалось развитой культурой, а наша литература всегда была предметом общеевропейской гордости.

Иррационализм русского психотипа очень тесно переплетается с таким качеством национального характера как стремление к великой цели, обывательская мишура томит русского человека.

Русскому национальному характеру присущ «разрыв между настоящим и будущим, исключительная поглощен­ность будущим, … облачение национальной идеи («русской идеи») в мес­сианские одеяния»[4].

Маниловщина, поглощенность будущим – питательная почва для деятельности политических сил, умеющих обещать. Можно просто обещать, что к такому-то году будет… И люди будут верить.

В российском психотипе, в отличие от западного, стремление к размышлению преобладает над стремлением к действию. Например, в американской культуре, которой вполне справедливо приписывают высокую степень рациональности, усилия индивидов «направлены на сбор информа­ции, релевантной принятию решения, интуитивные ас­пекты при этом исключаются. У русских есть тенденция собирать ненужную инфор­мацию, излишнюю для принятия решения. При приня­тии решения преобладают интуитивные механизмы»[5].

«Российское мышление характеризуется образностью, однако, значительные затруднения происходят при необходимости перевес­ти результат предчувствия в рациональную форму, кон­кретные решения. Созерцательность, мечтательность, вера в чудо, интуитивность мышления в сочетании с эмоциональ­ностью, ее ослабленной деловой логикой обусловливает неумение русского человека планомерно и последователь­но доводить начатое дело до конца, объясняет его увлеченность фантазиями и мечтами о «коммунистическом рае» или «мгновенном рыночном процветании» [6].

В России индивидуально-личностные отношения преобладают над формальными. В России мораль всегда ставилась выше, чем механические мертвые законы, и считалось, что судить необходимо «не по закону, а по совести». На Западе закон имеет гораздо более значимое место, чем совесть. Э. Дюркгейм считал, «что чем больше регламентированной жизни, тем больше жизни вообще»[7].

«Немецкий принцип «Kampf urns Recht» (борьба за право) столь же мало сходен его духу, как и английский «struggle-for-life» (борец за существование). Наш народ менее всего юридический или политический народ, в очень сла­бой степени — социально-экономический и в высочайшей — нрав­ственный и нравственно-религиозный»[8].

Неформализованость отношений очень тесно переплетается с коллективизмом, когда нация подсознательно отожествляется с семьей. Могут ли в семье быть законы, регламентирующие поведение отдельных её членов? Только между чужими людьми могут заключаться договора, между своими никогда, разве только в шутейной форме. Чем больше индивидуализма, тем большую роль играет закон, ведь он становится единственной защитой личности от посягательств других личностей. Особенно это актуально в обществе, в котором, по образному выражению английского философа Томаса Гоббса, «человек человеку волк».

«Русская интеллигенция всегда была занята решением вопросов о добре и зле, о свободе воли, о существовании Бога или уж (на тот случай, если его все-таки нет) об уста­новлении Царства Божьего на земле. И это в отличие от Запада, веками тщательно разрабатывающего правовую основу, регулирующую отношения между государством и обществом[9].

Иррационализм связан с таким качеством психотипа как русский авось. Августовские морозы, январские оттепели и т.д. приучили русского ждать от жизни какой-то непредвиденного подвоха, несовместимого с нормальной логикой. А раз так, то можно только надеяться, не пытаясь предугадать какое-либо жизненное событие.

 


[1] Кульчинский Г. Безъязыкая гласность // Век XX и мир. 1990. N. 9. С. 44 – 47.

[2] Кукушкин В. С., Столяренко Л. Д. Этнопедагогика и этнопсихология. – Ростов-на-Дону, 2000. - с.220-224.

[3] Лозунг президентской компании Ельцина 1996 года.

[4] Российская ментальность: Материалы «круглого стола» // Вопросы философии. — 1994. — № 1 — с. 25-53.

[5] Кочетков В. В. Психология межкультурных различий: Учеб. пособие для вузов. – М., 2002. – с. 33.

[6] Кукушкин В. С., Столяренко Л. Д. Этнопедагогика и этнопсихология. – Ростов-на-Дону, 2000.- с.220-224.

[7] На самом деле жесткая регламентация жизни способна вообще погубить жизнь, существует даже такой вид забастовки, когда служащие начинают детально выполнять все инструкции и это приводит к полному параличу работы.

[8] Философия нации и единство мировоззрения. П. Е. Астафьев. – М., 2000. - с. 45.

[9] Кановская М. Николай Бердяев за 90 минут. – М., 2006. – с. 74.

Тема святости

Формальная святость. Вера, церкви, крестики – теперь все формально. В действительности большинство верующих веруют в бога, неосознанно ориентируясь на постулат, выдвинутый Б. Паскалем еще в XVII веке: «Если вы не верите в Бога и его действительно нет, то после смерти вы ничего не приобретаете, но и ничего и не теряете. Если вы не верите в Бога, но он все же есть, то после смерти вы можете потерять все». Таким образом, верить надо на всякий случай, это попросту тактика человека, обеспечивающая максимальный выигрыш в этой и будущей жизни.

«Ватикан назвал необъяснимой и отвратительной моду на ювелирные украшения в форме креста, строго указав на это поклонницам подобных извращений»[1].

Европа вступает в эпоху постхристианства и перестает быть христианским обществом. В чем это выражается? В том, что интерес к традиционным формам религии постоянно падает. Например, в ФРГ с 1991 по 1998 г. число людей, регулярно посещающих церкви, уменьшилось более чем в 2 раза: с 14,7 до 7 %. Менее серьезно, но неуклонно этот процесс происходил в Италии (сокращение почти на треть), не говоря уже о Франции, где о церкви и кюре вспоминают только при регистрации браков и конфирмации. Нотр-Дам превратился в большой музей-ресторан, куда приходят толпы, жующие гамбургеры и «Stimorol», чтобы поглазеть на древние ритуалы. Думается, для этих людей воскресная месса стоит в одном ряду с гаданием на картах и показательным выступлением колдунов вуду. В Великобритании 44 % взрослого населения не исповедует никакой религии. Особенно много неверующих среди молодежи от 18 до 24 лет — 66 %. По мнению одного из ведущих английских религиоведов П. Брайерли, через 40 лет лишь 0,5 % населения страны будут посещать церковные службы[2].

«По словам экспертов, Голландия сегодня – это идеальная модель того, что будет происходить в ближайшее время в мире господства либеральных ценностей. Как показал опрос, у голландцев не существует каких-то ярких антипатий в отношении представителей определенных конфессий. Наименьшее количество респондентов, правда, отдали бы свои голоса за президента-мусульманина (27%). Но нетрудно угадать здесь логику опрашиваемых: прецедента правления президента-мусульманина в европейских странах еще не было. Однако соблюдающий религиозные предписания президент-христианин устроил бы немногим большее количество голландцев – за него проголосовало бы 33% опрашиваемых. Зато 87% респондентов отдали бы свои голоса за президента-атеиста.

По словам экспертов, такой перекос в симпатиях к различным группам населения на Западе неслучаен: религия действительно теряет здесь свою актуальность. Для того чтобы этот процесс и дальше набирал обороты, главной ценностью западно-либерального мира должны стать деньги, а не религиозно-нравственные основы христианской морали, призывающей к умеренности»[3].

Может в России как это дела обстоят как-то иначе? Треть россиян не помнят или не знают ни одной из десяти библейских заповедей. Таковы результаты опроса, проведенного ВЦИОМ[4].

Люди верят только в деньги, поэтому О. Бронсон с прискорбием констатирует: «Маммонизм стал религией англосаксонского мира, а о Боге мы просто-напросто позабыли. Мы утратили нашу веру в благородное, прекрасное и справедливое».

Тема святости. А что по этому поводу думают первые церковные иерархи? В своей первой, написанной в сане понтифика, книге («Иисус из Назарета») Папа Бенедикт XVI критикует зло капиталистической цивилизации. Понтифик критикует образ жизни богатых, говорит о духовной слабости современной материалистической жизни, «людях, уничтоженных изнутри. Он     и пусты, несмотря на избыток материальных благ».

«Столкнувшись со злоупотреблением экономической мощью, с таким злом, как капитализм, который принижает человека до уровня потребителя, мы начали более отчетливо видеть опасности богатства. Мы по-новому понимаем, что имел в виду Иисус, предостерегая нас от богатства»[5].

 


[1] Ватикан резко осудил знаменитых дам за использование креста в украшениях. 12.08.2002, JesusChrist.ru.

[2] Упадок веры на Британских островах. 28.11.2000, NEWSru.com.

[3] Атеистическая «розово-голубая» Голландия – модель будущего мира. 08.02.2008. РИА «Новый Регион».

[4] Опрос: Треть россиян не знают ни одной заповеди. 28.04.2008. Grani.ru.

[5] Уайнфилд Н. Папа Римский в своей книге называет капитализм злом. 01.04.2008, InoPressa.ru.

the-soviet-union

nationaldoctrine-foto.jpg