Sidebar

Предпосылка № 2. Реформация. Реформация – религиозное движение, направленное на ликвидацию главенства церкви в обществе и реформирование христианского учения. Возникло в Германии в начале 16 в., быстро распространилось на большой части Европы.

Второй важнейшей предпосылкой социального перелома был переворот в сознании. Первый и основной удар зарождающимся классом буржуазии был нанесен сначала по главенству церкви, а затем по основам христианской веры.

Вполне закономерный процесс. Вследствие грабежа колоний буржуазия сколотила громадные состояния. Капиталы надо было легализовать. Христианство, со своими заповедями «Горе вам богатые»[1], мягко говоря, мешало. Христианство должно было быть лишено власти, и оно было ее лишено.

Реформация в Европе. В XVI веке оформляется идеологическое движение, принявшее форму религиозной борьбы против католического учения и церкви, получившее название Реформации. Движение Реформации возглавили М. Лютер, Т. Мюнцер, У. Цвингли, Ж. Кальвин. Центром и исходным пунктом реформационного движения явилась Германия, а точкой отчета — 31 октября 1517, когда Лютер прибил к дверям дворцовой церкви в Виттенберге 95 тезисов против продажи индульгенций.

Во многом идейно реформацию подготовила эпоха Возрождения с ее критикой средневекового миросозерцания и утверждением принципов буржуазного индивидуализма. Нарождающаяся буржуазия ратовала за придание божественной санкции нормам буржуазной практики и морали. В Реформации отчетливо проявились ценностные ориентации западного менталитета.

  • Стремление к материальной обеспеченности отразилось в постулировании богоизбранности богатых людей, в борьбе за удешевление и упрощение церковной организации.
  • Индивидуализм проявился в отрицании необходимость католической церкви со всей ее иерархией во главе с папой, духовенства как особого слоя, которое может передать человеку «божественную благодать». Протестантство провозглашает индивидуальную связь каждой души с Богом, право каждого на личное понимание Его слова, т.е. Библии.

Таким образом, именно, начиная с XVI века, Запад встает на свой путь развития, на западный путь. Постепенно изживается все то, что осталось в наследие от эпохи Средних веков, и Запад, встав на свой путь, начинает довольно бурно развиваться, неслучайно некоторый западные историки называют начала истории нового времени – «временем великого прорыва», а средние века ассоциируются, с неким игом, кабалой, а для обозначения части средних веков часто используют термин «темные века».

«Христианство всегда было для Запада проблемой. На протяжении веков вера и знание, мистика и наука противопоставлялись друг другу и «примирялись» друг с другом»[2].

В самом понятии «средние века» заложен некий негативный посыл, что-то средние, ни туда, ни сюда, промежуточное, временное.

 


[1] Библия: Евангелие от Луки. Гл. 6, п. 24.

[2] Учебное пособие по культурологи. Д.Ю.Столяров, В.В. Кортунов - М., 1998. – с.47.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас один гость и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

nationaldoctrine

nationaldoctrine

Интересные статьи

Псевдология

Шоу – это изобретение Запада, порождение стремления западного человека к театральности. В шоу превращены все стороны бытия человека: телешоу, где люди поют, телешоу где люди говорят, телешоу где отвечают на вопросы, телешоу, где в котором молятся, телешоу, где люди судятся, телешоу, где ищут клад (форд Бояр), телешоу, где якобы дерутся (реслинг), телешоу, где якобы сорятся (шоу Джерри Спрингера[1]), телешоу где, наконец, просто живут (За стеклом).

Символична этимология самого слова «личность» в западноевропейских языках, но происходит от термина «маска», т.е. образ, который принимает действующий человек (актер), представая перед другими людьми.

Театральность проявляется во всем: в выступлении президентов, которым пишут не только программные речи, но и «неожиданные» реплики на улице, предвыборных съездах партий в США, которые теперь сравнивают даже не с шоу, а с мюзиклом, в прилюдной клятве президентов, вступающих в должность. Театральность проявляется в войне, когда на боеголовку несущую смерть людям, прикрепляют кинокамеру, в научных достижениях, примером может послужить миф об американском первенстве при покорении Луны.

Как же театральность связана с рациональностью? Казалось бы, стремление к театральности должно быть связано с иррациональностью? Нет, театральность именно продолжение рациональности. Для анализа данного обстоятельства познакомимся с одной очень важной характеристикой западного аксипсихотипа – псевдологией, которая с одной стороны детерминирована психотипом (рациональностью), с другой стороны аксиотипом (материальностью).

Псевдология – низкая степень правдивости, которая проявляется в склонности к сочинению фантастических, неправдоподобных сюжетов. На Западе, несмотря на рационализм, отрыв от реальности – характерная особенность культуры. Фильмы про вампиров, инопланетян, нереальные боевики – это не нечто новое для западной культуры. Ж. Верн, А. Дюма писали в том же ключе, только в соответствии с мировосприятием эпохи, в которой они жили.

Русская культура, напротив, – сплошной соцреализм, появившийся задолго до социализма. Вся русская литература – это мучительный поиск правды, реальные герои в абсолютно реальных ситуациях. Происходит так оттого, что для русских духовная, иррациональная сфера крайне важна. Русские не могут допустить в эту сферу того, чего нет на самом деле. Уже не раз многими замечалось, что к слову философа, писателя, актера в России совсем иное отношение, нежели на Западе. Короче говоря, в России поэт больше, чем поэт. Слово писателя, скрипача, виолончелиста, физика-ядерщика в России часто имеет большее влияние, чем слово политика.

Английский ​писатель Чарльз Сноу писал: «Сталин возложил на себя обязанности Верховного Литературного Критика»[2]. Иначе и не могло быть, Сталин лишь продолжил дело всех русских царей, выполнявших эту функцию, кроме, пожалуй, последнего, отчасти по этой-то причине последним и ставшего.

На Западе совсем иное отношение к иррациональному и духовному, этой сфере не придается такого решающего влияния, как в России, и поэт там не больше чем поэт. Поэтому на Западе в сфере духовного творчества наличествует столько вымышленного. В России меньше рационального начала в реальной жизни, но гораздо больше в жизни духовной, на Западе все наоборот.

 


[1] Российский аналог – шоу «Окна».

[2] Бенедиктов Н. Русские святыни. – М., 2003. - с. 230

Базовые психотипы

Аксиотип личности показывает то, к каким целям стремятся человек. Для полноты картины нам необходимо разобрать вопрос, каким образом человек достигает своих целей. Конечно, речь идет о наиболее общей специфике достижения целей.

Осевые типы и формы ценностных ориентаций определяют цель, к которой стремится человек, но что лежит в основе механизма, заставляющего разных людей идти разными путями к своим целям?

Уподобим человека летящему самолету. Самолет поднялся в воздух, чтобы достичь аэропорта в условном пункте «А». Пункт «А» — цель полета является аналогом ценностной ориентации человека. Самолет стремится к пункту «А», человек к своим целям.

Что определяет специфику движения самолета? Множество факторов, которые разделяются на две группы: внутренние и внешние. К внутренним факторам относится, прежде всего, конструктивные особенности самолета, а также его техническое состояние, уровень подготовки экипажа и т.д. Внешние факторы — это, прежде всего, погодные условия, а также транспортные коридоры, в которых летят другие самолеты и т.д.

С аналогичной ситуацией сталкивается каждый человек. «Конструктивные особенности» и внешние условия определяют специфику движения к поставленным целям.

Мы пытаемся выявить внутренние факторы, определяющие специфику движения к поставленным целям, поэтому зададимся вопросом каковы основные «конструктивные особенности» человека, обуславливающего его жизненный путь?

Существуют два параметра, определяющих качество нашего движения к цели: скорость и эффективность. Мы должны добраться до цели максимально быстро и с наименьшими затратами горючего, амортизации оборудования и т.д. Применительно к человеку, показателем скорости является темперамент, а за эффективность отвечает интеллект. Интеллект и темперамент – основные психические «конструктивные особенности» человека, составляющие основу его психотипа.

Психотип – сочетание типов темперамента и интеллекта, определяющих специфику психической активности индивида.

Темперамент – характеристика индивида со стороны динамической специфики его психической деятельности, то есть темпа, ритма, интенсивности отдельных психических процессов и состояний.

Интеллект – характеристика индивида со стороны специфики его мыслительной деятельности, т.е. скорости мыслительных процессов и объема памяти.

*     *     *

Классификация аксиотипов и психотипов очень важна, не потому что помогает нам разобраться в людях, а потому что она поможет нам разобраться в классификации обществ, этносов, политических учений. Дело в том, что классификация аксиотипов человека сохраняет свою силу и для классификации не только мировоззрения отдельного человека, но мировоззренческих аспектов различных общностей.

Знание сути аксиотипа и психотипа поможет нам составить этнопсихологический профиль России и соотнести с аналогичным профилем западной цивилизации.

Теперь мы знаем, к каким целям стремятся люди, и каковы психические основы специфики движения к поставленным целям. Но это не значит, что существует только четыре типа аксиотипов. Все люди разные. Тем не менее, все ценностные иерархии в значительной степени есть комбинация четырех основных ценностных иерархий. Аналогичное можно сказать и о психотипах.

Точно так же в основе буйства красок окружающего нас мира лежат всего три основных цвета: синий, желтый и красный. Все остальное лишь комбинации основных цветов.

Из предыдущего параграфа мы узнали, каковы внутренние пружины, приводящие в действие механизм активности человека. Но творят историю не отдельные люди, а люди, объеденные в общество, поэтому для того чтобы понять логику развития человечества, нам необходимо кратко рассмотреть узловые аспекты социального.

Марксизм и социализм

Как марксизм погубил социализм. Коммунистический анализ капитализма в узких рамках материалистического мышления оказался неверен. Капитализм — это необязательно нищета рабочих. Ущербность капитализма не в низкой производительности труда по сравнению с социализмом, а в том, что капитализм выродился в античеловеческую систему. Маркс также говорил об этом, но для него эта проблема имела второстепенный характер.

Мещанство. В результате, по прошествии времени, целью коммунистического учения стало построение мещанского общества, что вполне естественно для материалистической идеологии, а главными ценностями этого общества являлись колбаса и хрусталь. Описывая советскую интеллигенцию, английский ученый Р. Саква пишет:

«…Коммунистический режим породил своеобразный парадокс: миллионы людей являлись буржуа по своей культуре и устремлениям, но были включены в социально-экономическую систему, отрицавшую эти устремления»[1].

В результате на практике с вещизмом в СССР боролись и осуждали, высмеивали мещанство, но в то же время фундаментом мировоззрения была материалистическая, а по сути — мещанская идеология. В СССР сложилась раздвоенность базовой теории и практики. Образно говоря, мы пытались построить из деталей велосипеда книжный шкаф, при условии, что отказаться от деталей велосипеда нельзя и их обязательно необходимо использовать при сборке шкафа. Естественно, что процесс такого ваяния был далек от эффективности.

Интернационализм. Возникновение наций, согласно марксизму, обусловлено, в первую очередь, материальным фактором. Когда исчезнут материальные предпосылки, исчезнут и этнические образования.

Маркс считал, что националист и социалист — непримиримые понятия. Истинность убеждений социалиста, по мнению Маркса, надо проверять на национальном вопросе, у Маркса это называлось «щупать больной зуб». У Ленина это звучало несколько иначе: « …поскрести иного коммуниста — найдешь великорусского шовиниста» или «Марксизм выдвигает… интернационализм, слияние всех наций в высшем единстве…». У Ленина нет ни одной работы, которую он посвятил бы величию России. «Мировая революция», «Пролетарии всех стран, объединяйтесь» — вот цели большевиков. У выдуманного Марксом и Лениным пролетария не должно было быть Отечества, хотя у реального оно обычно имелось.

Конечно, переоценивать значение интернационализма не стоит. В коммунистической теории было одно, а в советской практике — другое. Несмотря на тезис о «праве наций на самоопределение, вплоть до отделения», коммунисты собрали в единое государство разваливавшуюся Российскую империю. А потом без лишних красивых слов присоединили территории, которые царская Россия потеряла во время войны 1905 г. с Японией.

Более того, позднее, в конце 1940-х годов, для слишком ярых интернационалистов был придуман термин «безродный космополит». Его автор — член Политбюро А. А. Жданов. В январе 1948 года, выступая на совещании деятелей советской музыки в ЦК КПСС, он говорил:

«Интернационализм рождается там, где расцветает национальное искусство. Забыть эту истину означает… потерять свое лицо, стать безродным космополитом».

Есть мнение, что Сталин понимал, что коммунистическую доктрину надо заменять национальной идеологией, но не успел этого сделать.

«Сталин и попытался (Солженицын совершенно прав) в срочном, аварийном порядке заменить его (коммунизм) другим идеологическим горючим — великодержавным национализмом, но не успел — умер…»[2].

Опять же, мы сталкиваемся с раздвоенностью теории и практики. От понятия «безродный космополит» Маркс, наверное, перевернулся в гробу. В результате у СССР сложилась национально-интернациональная система ценностей. Идеология коммунизма не стала национальной идеей, и именно поэтому мы так легко распрощались с коммунистическими идеалами в 90-х годах. Никто за них не боролся, они были чем-то чуждым, отвлеченным, не русским А ведь надо было сделать всего один шаг, но он так и не был сделан.

Нетрадиционная семья. Если откинуть различные цитаты из выступлений большевиков, прессы 20-х годов, которые могли бы быть продиктованы сиюминутными интересами, и разобраться в этом вопросе более основательно, то общность жен вытекает из марксистской теории. Семья, по азам марксизма, возникла как результат возникновения частной собственности.

«Моногамия возникла вследствие сосредоточения больших богатств в одних руках — притом в руках мужчины — и из потребности передать эти богатства по наследству детям именно этого мужчины, а не кого-либо другого. Для этого была нужна моногамия жены, а не мужа, так что эта моногамия жены отнюдь не препятствовала явной или тайной полигамии мужа»[3].

При коммунизме частной собственности не будет. Вывод о том, будет ли семья, напрашивается сам собой. Конечно, Маркс и Энгельс не призывают к так называемому групповому браку, но рисуется довольно странная семья. Дети будут воспитываться не родителями, а всем обществом, семейного хозяйства тоже не будет.

«С переходом средств производства в общественную собственность индивидуальная семья перестанет быть хозяйственной единицей общества. Частное домашнее хозяйство превратится в общественную отрасль труда. Уход за детьми и их воспитание станут общественным делом»[4].

Абсолютное игнорирование духовного, психического, да и вообще человеческого приводит к абсолютно оторванным от реальности выводам, например, что проституция порождена частной собственностью.

Конечно, в СССР никто не призывал к общности жен. Все было наоборот. За излишнюю половую активность можно было лишиться партийного билета, особенно это касалось партийной элиты, военных и сотрудников КГБ. Таким образом, мы опять сталкиваемся с раздвоенностью теории и практики.

Антигосударственная идеология. Идеи коммунизма нельзя ни развить, ни применить к нормальной жизни в государстве, ведь коммунистическая идея провозглашает отмирание государства («Социализм, ведя к уничтожению классов, тем самым ведет и к уничтожению государства»[5]).

По сути дела, эта идеология отрицает не только государство, но и саму партию как орган, руководящий историческим процессом, ведь, в соответствии с азами марксизма, не личности, а «народ — творец истории», история развивается только благодаря объективным факторам, субъективный, личностный фактор практически ничего не значит. Высмеивая это положение, один мыслитель заметил, что для протекания объективного процесса не нужно создавать партии. Например, затмение Луны — объективный процесс и оно произойдет независимо от того, будет ли создана партия, способствующая этому затмению. Переход от одной социальной системы к другой, революция — тоже объективные, закономерные процессы, и они в создании партии также не нуждаются.

Таким образом, государством у нас руководила партия, которая обслуживала идеологию, идеалом которой была ликвидация как государства, так и партии. Парадокс!

Утопизм. Мир меняется, а ущербная коммунистическая идея не способна к развитию. Мы 70 лет оперировали тезисами более чем вековой давности. У нас не было серьезных разработок ни в вопросах государственного строительства, ни в геополитике, ни в экономике, ни в психологии, ни в других областях. Сейчас в это трудно поверить, но один из самых низких конкурсов был в экономические вузы.

На Западе возникла советология, во всех тонкостях изучавшая наше общество, а мы все изучали в узких рамках марксизма-ленинизма. В результате мы пришли к тому, что Юрий Владимирович Андропов заявил: «Мы не знаем общества, в котором живем». И это было правдой, но только половиной правды. Мы-то не знали общества, в котором жили, зато очень хорошо это общество знали и постоянно изучали наши враги на Западе.

И наша экономика стала неэффективной не потому, что социалистическая экономика неэффективна в принципе, а потому, что мы все чугун выплавляли, когда весь мир начал заниматься производством компьютеров. Пролетариат же гегемон, а если собирать компьютеры, куда его девать? Тот, кто собирает компьютеры, уже вроде и не гегемон, гегемон — это тот, кто выплавляет чугун. Пришлось выбирать: или гегемон, или компьютеры. Выбрали гегемона. Чем это кончилось и для гегемона, и для компьютеров, и для идеологии, и для страны в целом, мы прекрасно знаем.

Конечно, эта картина советской действительности является несколько упрощенной, но зато она верна и наглядна. Если до Маркса экономику страны оценивали преимущественно по производству сельхозпродукции, а в начале XX века — по степени развития тяжелой промышленности, то, начиная с середины XX века, постепенно становится доминирующим показатель развития наукоемких производств, а сегодня уже говорят о новой эпохе, где главное богатство страны будет составлять производство научной технологии и информации. Вряд ли кто-нибудь станет спорить с тем, что научную технологию и информацию производит не рабочий класс.

Почему же коммунистическая идея столь догматична? Сама по себе коммунистическая идея, т.е. не быть ни понята, ни развита. Особенно явственно это проявляется при анализе коммунистического идеала. Как можно построить общество, главный принцип которого: от каждого по способностям — каждому по потребностям? Известно, что удовлетворение одних потребностей порождает новые потребности. Общество, в котором могут быть удовлетворены все потребности, не может существовать в принципе.

Не каждый добровольно будет трудиться, используя все свои способности, т.е. работать «на полную катушку». Здесь можно вспомнить слова Г. Форда: «Только две вещи заставляют людей работать — заработная плата и страх ее потерять». Может быть, Форд в некоторой степени преувеличивал, но, несомненно, большинство людей никогда не будет добровольно работать, используя весь свой потенциал. Поэтому основной принцип коммунизма в высшей степени утопичен. Общество, в котором все будут получать по своим потребностям, построить невозможно, точно так же как и общество, где все будут работать, используя все свои способности.

Как могут отмереть деньги, государство, семья? Во все это поверить нельзя. И никто не верил. Люди шли в партию, т. к. она олицетворяла чистый, светлый идеал справедливости. Очень показательна в этом отношении сцена из фильма «Чапаев»: главный герой даже не знает, в каком «Интернационале» состоит Ленин. Когда же начал действовать принцип партийного отбора, при котором знание коммунистического идеала стало обязательным, мы получили коммунистов вроде Горбачева и Ельцина.

Коммунистическая идея утопична и поэтому не способна к развитию и приспособлению к нормальной жизни общества.

Таким образом, социализм и коммунизм как учения во многом являются разными идеологическими направлениями. В конечном счете, в СССР марксистская теория погубила социалистическую практику.

Мы легко распрощались с социалистическими завоеваниями, потому что не ценили их. А не ценили, потому что не понимали их суть. А не понимали их суть, потому что летали в облаках марксистских абстракций.

 


[1] Основы социологии и политологии / Под ред. Бороноева А. О. - М., 2001. - с. 79.

[2] Соловьев В., Клепикова Е. Юрий Андропов: Тайный ход в Кремль. (Впервые издана в 1983 г. в США.) М., 1995. С. 70.

[3] Маркс К., Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Соч., т. 21. С. 78.

[4] Маркс К., Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Соч., т. 21, С. 78–79.

[5] Ленин. В. И. Изб. пр-ия. Т. 6. Ленинград, 1934. С. 28.

the-soviet-union

nationaldoctrine.jpg