Sidebar




Политику заказывают не те, кто платит налоги,

а те, кто платит политикам

С. Янковский

Об одном немецком сказочнике. Редко кто, анализируя становление капиталистического строя, не упоминает исследования Макса Вебера. Сочинения Вебера — это апологетика капитализма — сказки начала XX века, на которые наслоились современные сказки и суть которых заключается в следующем:

  • капитализм зародился на Западе вследствие распространения здесь протестантизма и в особенности кальвинизма;
  • протестантская деловая этика стимулирует предпринимательскую активность, трудолюбие;
  • протестантская этика в основе своей имеет буржуазный аскетизм, который формирует необходимую расчетливость, бережливость, рационализм.

Все эти посылы ложны, а Вебер стал известным не благодаря открытию механизма зарождения и развития капитализма в своем известном труде «Протестантская этика и дух капитализма», а благодаря восхвалению буржуазии. Как приятно слышать, что ты есть воплощение всех достоинств: и трудолюбивый, и аскетичный…

Кстати, немногие знают, что Макс Вебер как мыслитель не был популярен ни при жизни, ни после смерти, а стал известным социологом относительно недавно. В начале XX века имя Макса Вебера было едва на слуху. Посмертная слава пришла значительно позже, благодаря даже не немецкой, а американской пропаганде. Очень уж удобные мысли высказывал этот исследователь. Первым популязатором идей Вебера стал американский социолог Толкотт Парсонс, затем к нему присоединились другие либеральные ученые, определив Макса Веберакак одного из отцов социологии.

Но вернемся к зарождению капитализма. Теперь о том, как было все на самом деле. Не боги выбирают народы, а народы своих богов. Реформация не свалилась с неба, а в основе своей была сформирована этническим духом западного человека. Она была лишь идеологической оболочкой тех идей, которые были и без всякой Реформации близки западному человеку. Ментальные особенности западного человека — вот та идейная точка отчета начала капиталистической эры.

Лютер со своей Реформацией никогда не являлся начальным пунктом движения к капитализму. Сначала появился Колумб (1492 г[1].) с кораблями, набитыми золотом, и только потом Лютер (1517 г.) со своими 95 тезисами против продажи индульгенций. Продажа индульгенций как бизнес уступил новому бизнесу, более выгодному — грабежу колоний. В Средние века некого было грабить, и ментальные особенности западноевропейца не имели материальной базы. В Россию сунулись — тут Александр Невский, попробовали к арабам, османам — так те вообще до Вены дошли. Приходилось торговать индульгенциями.

Почему, пренебрегая историческими реалиями, во главу угла ставится Реформация? Такой подход не случаен. Ложный тезис порождает ложную цепочку рассуждений о трудолюбии, бережливости, освещенных неким религиозным чувством.

На самом деле в хозяйственной этике западного человека труд никогда не был окружен ореолом почитания. Деньги, желательно быстрые, желательно много. Вот ядро западного мировоззрения. И старт капитализма был дан не Реформацией, а нещадным грабежом колоний.

Первые капиталисты были не бережливыми тружениками, а авантюристами, которые привезли в Европу, помимо золота, сифилис. Пять столетий назад эту только что открытую бактерию привезли с собой моряки, возвращавшиеся из Америки в Европу: так на кораблях Колумба сифилис, попал в Испанию. Он стал первым плодом открытия Нового мира и, подобно пыли, разлетелся по всей Европе. С начала XVI столетия сифилис превратился в настоящий бич Человечества... К началу ХХ столетия практически 15 % населения Европы было заражено сифилисом [2].

Труд никогда не был и не является сейчас сам по себе ценностью в капиталистической ценностной иерархии. Богатство и индивидуализм — вот основные ценности капитализма, наиболее полно воплотившиеся в тезисе «священность частной собственности». «Частная» и «собственность» — вот что священно. Все остальное выстраивалось вокруг этой святости, а если что-то ей мешало, то безжалостно отбрасывалась, пусть даже заповеди христианства.

В СССР труд являлся ценностью сам по себе. Отсюда все эти понятия — «нетрудовые доходы», «тунеядец», «кто не работает, тот не ест». В СССР была создано масса фильмов, прославляющих труд. Существует ли хоть один западный фильм, прославляющий труд? Нет! Все фильмы посвящены тому, как быстро разбогатеть, преимущественно преступными способами. Вот истинная мечта. И подобное отношение к труду действительно имеет свои корни в религиозных доктринах, ведь для западного человека эпохи Реформации труд — «проклятие божье».

Сказка о буржуазном аскетизме рассчитана на людей, которые в уме не умеют считать до двух. Аскетизм — это отказ от стремления к максимизации материального потребления. Аскетизмом нередко пропитана жизнь монахов. А так называемый буржуазный аскетизм — обыкновенная жадность. По сути, Вебер и его пропагандисты приравнивают любовь к деньгам к аскетизму. Ни от чего капиталисты не отказывались, денег было мало, вот они и копили — и чахли над своим златом. Хотелось бы посмотреть на то, чтобы они сделали с человеком, который предложил бы им отказаться от своих богатств.


[1] Золото с американского континента появись чуть позже открытия Америки.

[2] Рохас А. Как сифилис изменил историю человечества. // El Mundo, Испания. 04.06.2003, ИноСМИ.Ru.

Поделитесь данной статьей, повысьте свой научный статус в социальных сетях

      Tweet   
  
  

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 26 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

nationaldoctrine

nationaldoctrine

Интересные статьи

Формы эксплуатации

Напомним, эксплуатация – это не издевательство над работниками, истязание их или еще что-нибудь в этом роде. Понятие «эксплуатация» (от франц. exploitation — использование, извлечение выгоды) раскрывается довольно сухо и однозначно, — присвоение результатов чужого труда. Эксплуатация имеет свою эволюцию.

В истории никогда не прекращалась борьба между теми, кто зарабатывает на жизнь своим трудом, и теми, кто не хотел зарабатывать на жизнь своим трудом и предпочитал присваивать результаты чужого труда. Возникали войны, единственной целью которых было присвоение результатов труда покоренного народа. Внутри государства действовали преступники, отнимающие результаты труда у простых тружеников.

Но военный грабеж, воровство всегда стояли вне закона, и в ходе развития человечества никогда не прекращались попытки узаконить присваивание результатов чужого труда. Для этого необходимо было создать общественный строй, при котором эксплуатация становилась законной.

Формы эксплуатации. Первой и самой примитивной такой социальной системой стало рабовладение. Весь создаваемый продукт безвозмездно присваивался рабовладельцами, которые выделяли рабам жизненные средства, едва достаточные для полуголодного существования.

Потом сформировался феодализм. Крестьяне не были рабами, но были обязаны работать часть своего времени на феодала. Существовало две формы дани: барщина и оброк. В условиях барщинного хозяйства крестьянин часть времени работал на земле феодала, а часть на надельной. При оброчном хозяйстве, крестьянин все время работал только на выделенной ему земле, но обязан был феодалу отдавать часть продуктов или выплачивать деньги.

Следующей ступенью развития общества стал капитализм. При капитализме любое предприятие, не имеющее прибыли разоряется. Чем выше прибыль, тем успешнее предприятие, тем больше у него выжить в условиях жесткой конкуренции. Это известно всем. Но что такое прибыль? Из воздуха ничего не появляется, все, как мы выяснили, создается трудом.

Любой бизнесмен должен придумать такой способ организации дела, чтобы в результате тем, кто создает продукт, т.е. работникам было заплачено меньше, чем стоит этот продукт на рынке. Это разница и составит прибыль. Чем сообразительнее окажется бизнесмен, тем больше будет эта разница, тем больше прибыль, тем успешнее дело.

Например, у бизнесмена цех по производству матрешек. Задача бизнесмена заключается в том, чтобы заплатить художникам меньше денег, чем стоят эти матрешки на рынке. Желательно, чтобы эта зарплата была минимальна, тогда прибыль будет больше. Для этого можно найти художников в провинции, где платить можно меньше. Это общая модель функционирования любого бизнес-предприятия. Поэтому один российский журналист как-то очень верно подметил:

«Чтобы заработать деньги, надо трудиться. Чтобы заработать большие деньги, трудиться не надо. Трудом больших денег не заработаешь. Это общий бизнес-план для всех, ищущих деньги в России. Хочешь денег — работай. Хочешь больших денег — придумай способ их отсоса у работающих»[1].

Сказанное относится, конечно, не только к России, а социальной системе, которая сегодня господствует в России.

Формы эксплуатации. Итак, мы зафиксировали важный факт — рабовладение, феодализм, капитализм едины в том, что господствующий класс состоит из тех, кто присваивает результаты чужого труда. Но существует и серьезные различия. В чем же они заключаются?

 


[1] Рахманьков В. Режим отжима. Интернет-газета «Курсив», Иваново.

Коллективизм

По-своему аксиотипу русские – коллективисты, хотя коллективизм не так глубоко укоренен в аксиотипе, как, например, на Востоке. Коллективист характеризуется тем, что отдает приоритет коллективным началам в организации общественной жизни и трудовой деятельности, «Я» определяется с точки зрения группового членства, социальная идентичность является более значимой, чем личностная, а базовыми единицами социального восприятия являются группы». Коллективисты стремятся участвовать в делах коллектива, группы оказывают сильное влияние на поведение индивидов, у них высокая мотивация одобрения коллективом и сильно развито чувство близости и коллективной идентичности.

С коллективизмом коррелирует такое качество как конформизм – процесс изменения аттитюдов, мнений, восприятий, поведения индивида в сторону согласия с группой.

«причины более высокого уровня конформности коллективис­тов связаны, во-первых, с тем, что они придают большее значение коллективным целям и больше беспокоятся о том, как их поведе­ние выглядит в глазах других и влияет на этих других, а во-вторых, с тем, что в коллективистических обществах в воспитании детей делается акцент на послушании и хорошем поведении»[1].

С отрицательной стороны конформизм ведет к приспособленчеству, пассивному принятию существующего порядка, господствующих мнений, отсутствию собственной позиции, беспринципному и некритическому следованию какому-либо образцу, модным тенденциям. В коллективистичес­ких культурах групповые нормы являются важнейшим регулятором поведения, «высоко оценивается «правильное пове­дение», «жизнь по обычаю», «как у людей», «по уставу»[2].

Но у конформизма есть и положительная сторона. Конформистское общество, может очень продуктивно развиваться, вследствие отсутствия разнонаправленных векторов движения, как у рака, лебедя и щуки. В таком обществе легко воспринимаются любые, даже тяжелые реформы, конформистское общество гораздо лучше обороняется от внешних врагов. Однако некоторые коллективисты могут и не являться конформистами. Они могут идти против коллектива, считая, что коллектив заблуждается, и что его мнение необходимо исправить.

Для членов коллективистского общества характерно искать причины возникновения конкретной ситуации во внешних силах, т.е. им присущ внешний (экстернальный) локус контроля. Внешний локус контроля влияет на определенную недисциплинированность коллективистских обществ. Коллектив как единый организм всегда выделяет определенный орган, который должен управлять всеми и вся.

Противопоставляя формы активности, доминирующие в России и США, отечественный социолог В. В. Кочетков пишет, что принятие решения в США происходит индивидуально, каждый член общества чувствует ответственность за групповые решения. В Рос­сии решение принимается авторитетом или ключевыми членами группы[3].

«На вопрос анкеты ВЦИОМ «Какие силы могли бы вывести сейчас Россию из экономического кризиса таким путем, который бы Вас устроил?» Лишь 11 % опрошенных согласились с ответом «экономически активная часть населения»»[4].

В значительной степени коллективизмом обусловлен патернализм, который выражается в надежде на государство, которое обязано решать проблемы каждого гражданина. Государственное попечительство рассматривается как «благо» и обязанность властей перед обществом (народом). В качестве идеала государственной власти российский менталитет санкционирует, в первую очередь, власть единоличную (ответственную), сильную (авторитетную) и спра­ведливую (нравственную). В силу этого в национальном сознании сложилось определенную отноше­ние к авторитету. С одной стороны, — вера в авторитет, часто наделяемый харизматическими чертами, и, соответственно, ожи­дание от него «чуда», сопровождаемое постоянной готовностью подчиняться авторитету. С другой — убеждение в том, что авто­ритет сам должен служить «общему делу», национально-государ­ственной идее. Отсюда направленность национального сознания на контроль за деятельностью авторитета через постоянное соотнесение ее с «общим делом», которое сооб­ща переживается людьми. Если авторитет осуществляет деятель­ность вразрез с этими взглядами, то его образ меркнет, и авторитета, как правило, свергают, а иногда и жестоко с ним рас­правляются.

Патернализм во многом детерминирует такое качество как долготерпение. Часто создается впечатление, что терпение русских безгранично. Сколько лишений пережила русская нация, столько не пережил ни один этнос.

«Подвиг непротивления — русский подвиг… ха­рактерно для русской религиозности юродство — при­нятие поношения от людей, посмеяние миру, вызов миру. … Самосжигание, как религиозный подвиг, — русское национальное явление, почти неведомое другим народам»[5].

Однако надо понимать, что русские не готовы терпеть все что угодно и от кого угодно. Именно терпеливые русские мужики, не потерпев оккупантов, уходили в партизаны в 1912 году. Массовое партизанское движение – было неведомо народам Европы, несмотря на присущую им высокую степень ассертивности. Казалось бы, все должно было быть иначе, во Франции партизаны, в России смиренные русские. Но в действительности все было наоборот. Почему?

Русские терпеливы по отношению к действиям государства, потому что считают его своим. Каждый человек позволяет близким людям то, что не позволил бы чужому человеку. Здесь очень важно понять, что русские понимают под государством.

Для западного человека государство – это, прежде всего, чиновник и закон. Так по данным опросов в Великобритании 69 % считают, что закон не может быть несправедлив и только 10 % считали, что парламентарии плохо работают[6]. Русские не любят как первое, так и второе, потому что для нас государство – это территория, идея и наконец государь.

«Чиновник», «бюрократ» - в лексиконе русского обывателя слова с явно выраженной негативной окраской. Общество воспринималось русскими как большая и единая семья. Неслучайно слово «государство» - однокоренное со словом «государь», то есть государство есть вотчина государя, как главы семейства. В то время как западные варианты слова государства происходят от латинского слова status (состояние): state (англ.), staat (нем.), etat (фр.), stato (ит.), estado (исп.). Отсюда проистекают западные теорий о государстве возникшего для упорядочивания естественного состояния, когда все борются друг против друга.

«В России главным действующим лицом было государство. Всё зависело от его нужд, его задач. В России государство стояло «как утес среди моря» (по выражению Ф. Броделя). Всё замыкалось на его всемогуществе, на его усиленной позиции, на его самовластии как по отношению к городам, так и по отношению к православной церкви, или к массе крестьян, или к самим боярам»[7].

Даже народное представительство возникло В России не для того, чтобы ограничить власть царя, как это было на Западе, а наоборот, усилить её. Наибольшее влияние земские соборы имели в начале XVII века, когда страна только вышла из смутного времени, вследствие чего царская власть была очень слаба.

«Вече и князь представляли собой два необходимых элемента государственной власти: князь был необхо­дим земле для управления и суда, т.е. для установле­ния внутреннего порядка и, кроме того, для защиты страны от внешних врагов; вече, в свою очередь, было необходимо князю, потому что без поддержки насе­ления с одной своей дружиной он далеко не всегда был бы в состоянии провести в жизнь намеченные им меры. Таким образом, оба эти элемента власти допол­няли, поддерживали друг друга, действовали в духе «одиначества» (единения)…Эта черта тоже отделяет Древнюю Русь от средневе­ковой Европы, где вече (парламент) сложилось как противовес княжеской (королевской) власти»[8].

Государь для российского общества символ государства. Даже восстания народа в России носили на себе отпечаток этой национальной особенности. Крестьянская война под предводительством Разина 1670-1671, Булавина 1707-1708, Пугачева 1773-1775, имели одну важную чисто русскую особенность. Эти восстания были не против существующих порядков, даже не против существующей власти, как в Европе. Восставшие были уверены, что царь не знает о творимых беспорядках на местах, или что правит не настоящий царь, а самозванец и целью восстания было восстановление в правах настоящего царя. Не допускалась даже мысль о том, что настоящий царь может быть несправедлив. То есть восстания были направлены не на исправление патриархальных принципов существования государства, а на приведение их в норму (править должен настоящий царь, а не самозванец).

«То есть россияне славились тем, чем иноземцы укоряли их: слепою, неограниченной преданностью к монаршей воле в самых ее безрассудных уклонениях от государственных и человеческих законов»[9].

Общеизвестно русское гостеприимство. Это понятие столь важно для русской культуры, что в русском языке оно обозначается несколькими словами: гостеприимство, радушие, хлебосольство... Радушие указывает, в первую очередь, на любезность и осо­бую приветливость по отношению к гостям: «У нас на Руси — прежде гостю поднеси». В слове «гостеприимство» на первом плане — готовность чело­века впустить чужого в свой дом или даже предоставить ему кров. Для гостеприимного человека его дом — не крепость, а место, куда он рад пригласить гостей. И гость для него — радость в любой ситуации: «Хоть и не богат, а гостям рад»[10]. Русские не стесняются посещать дома друзей без предварительной договоренности, а, например, у немцев это совершенно недопустимо[11].

Обязательным атрибутом коллективистского аксиотипа является открытость. Высокая степень открытости свидетельствуют о стремлении к доверительно-откровенному взаимодействию с окружающими людьми.

«В любом месте (в транспорте, на улице, в кафе, в магазине и т.д.) к вам может подойти незнакомый человек и заговорить на любую тему, без всяких барьеров и со­циальных предрассудков. Для русских мала разница между знакомыми и чужими, во всяком случае, они быстро и без ко­лебаний преодолевают этот условный барьер. В процессе обще­ния между ними не принимается во внимание сословная, со­циальная, профессиональная, возрастная дистанция. Неподго­товленный европеец может растеряться от такой непринужденной фамильярности, с неожиданными для него вопросами или от­кровенными рассказами «о жизни». Для обычного европейца все это требует предварительного, тесного и долговременного знакомства»[12].

Однако нельзя путать открытость с общительностью: общительность может как сочетаться, так и не сочетаться с открытостью. Общительность может быть поверхностной, без «разговора по душам».

Открытость теснейшем образом связана со способностью к эмпатии (сердобольность). Умение сопереживать, ставить себя на место другого, способность к эмоциональной отзывчивости развита больше в культурах с высокой степенью коллективизма. Эмпатия — это эмоциональный отклик человека на переживания других людей, проявляющийся как в сопереживании, так и в сочувст­вии. При сопереживании эмоциональный отклик человека идентичен эмоции, переживаемой другим, это возможно только при осознании чувств переживающего.

Однако открытость может нередко соседствовать с хамством. Нет психологической дистанции между людьми, а значит можно высказать все, что ты думаешь. Как говорится, «какая свадьба без драки». Такое поведение не характерно для западного национального характера, когда близко к внутреннему миру не допускается никто, при этом со всеми окружающими остаются формально вежливые и ровные отношения.

Одно из проявлений самосознания человека, наряду с самооцен­кой — субъективная для него значимость мнений и оценок окру­жающих людей. Стремление заслужить похвалу, одобрение ста­новится одним из сильнейших мотивов деятельности. Мотивация одобрением сильнее проявлена в обществе с высокой степенью выраженности коллективизма, что в полной мере относится к российскому обществу, недаром существует шутка: ««понты» дороже денег».

«В русском национальном характере мотивация одобрением преобладает над мотивацией достиженческой. Русским свойственно не стремление к дости­жению результата любой ценой, а принадлежность к ре­ферентной группе. Например, для многих русских предпринимателей принадлежность к группе «новых рус­ских» (что внешне выражается одеждой, украшениями, предпочитаемыми местами отдыха и покупок, марками автомобилей, наличием сотовых радиотелефонов) важнее количества денег, которыми они обладают»[13].

 


[1] Bond R., Smith P. B. Culture and conformity: A meta-analysis of studies using Asch's (1952b, 1956) line judgment task // Psychological Bulletin. — 1996. — Vol.119. — P.111-137.

[2] Лотман Ю. М. Избр. Статьи: В 3 т. Т.1. Статьи по семиотике и топологии культуры. – Таллинн, 1992. – с. 296.

[3] Кочетков В. В. Психология межкультурных различий: Учеб. пособие для вузов. – М., 2002. – с. 31.

[4] Экономические и социальные перемены. - 1993. № 5. - с. 48.

[5] Бердяев Н.А. Русская идея. – М., 2000. – с. 11.

[6] Бенедиктов Н. Русские святыни - М., 2003 - с.29.

[7] Бродель. Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV-XVIII вв. Т.З, Время мира. - М., 1992. - с. 468.

[8] Шмурло Е. Ф. История России. - М., 1999. - с. 67-68.

[9] Карамзин Н.М. История государства российского - М., 2000. - с. 211.

[10] Сергеева А. В. Русские: Стереотипы поведения, традиции, ментальность. – М., 2004. – с. 99.

[11] Кочетков В. В. Психология межкультурных различий: Учеб. пособие для вузов. – М., 2002. – с. 89.

[12] Сергеева А. В. Русские: Стереотипы поведения, традиции, ментальность. – М., 2004. – с. 95-96.

[13] Кочетков В. В. Психология межкультурных различий: Учеб. пособие для вузов. – М., 2002. – с. 90.

Воровство

Капитализм детерминирует воровство. Поэтому вполне закономерно: с приходом данной социальной системы на нашу многострадальную землю количество преступлений в странах СНГ увеличилось в 6–8 раз[1]. Но даже при всеобъемлющей коррупции в России не надо думать, что в России воруют больше чем в других странах. Общий коррупционный бюджет в мире от 840 млрд. евро (более 1 триллиона долларов)[2].

Воровство на Западе и в России имеет свою специфику. На Западе воровство детерминировано индивидуализм и материализмом. Каждый сам за себя, значит воруй у всех, у кого можно украсть. Материализм как неумная жажда наживы толкает к воровству неограниченному и несдерживаемому ничем. Только бесчисленное количество охранников, камеры слежения, развешанные на улицах, подъездах, в магазинах, полицейские, стреляющие в преступника, без сантиментов типа: «Стой! Стрелять буду»[3], только все это кое-как удерживает западного человека от массового воровства.

«Скажите, Читатель, что будут делать жите­ли Вашего родного города, если вдруг на час полностью «отрубят» свет? Вероятно, жечь свечи да может быть, еще ругать Чубайса. А вот «цивилизованные» американцы, когда однажды подобное слу­чилось в Нью-Йорке, не сговариваясь, кинулись грабить магазины! Причем — не какая-то шпана из Гарлема, а все сразу. Иначе не объяснить, как всего за 52 минуты темноты с полок исчезло товаров более чем на миллиард (!) долларов…»[4].

Банальная истина: «для американцев национальный вид спорта — заполнить декларации таким образом, чтобы государству досталось как можно меньше. В этом году недоимка составила 350 млрд долларов, сообщает Си-Би-Эс»[5]. А если отвлечься от слов «национальный вид спорта», «недоимка», о чем идет речь? Речь идет о том, что воровство есть общенациональная черта американцев, причем не осуждаемая, а мифологизированная как некая забава.

Воровство в больших объемах вообще вызывает уважение, мол, какой умный столько ворует и не попадается. На Западе воруют масштабно и с удовольствием, а самых крупных мошенников окружает ореол почитания. О них снимают фильмы, пишут книги, ставят памятники.

в США в 2008 году в бывшем здании суда напротив мэрии Лас-Вегаса открывается первый в мире музей мафии, а 7,5 миллиона на этот проект выделено из муниципального бюджета. Ведь мэр Лас-Вегаса, который ранее прославился тем, что был адвокатом известных американских мафиози, не стесняясь, заявил: «Город основан ими (мафией — прим. авт.), и я никогда этого не стыдился, потому что представлял их интересы, и они сделали меня богатым человеком»[6]. Симптоматично то, что в сформированный наблюдательный совет вошли представители СМИ и… бывший руководитель отделения ФБР в Лас-Вегасе. Неудивительно, если ФБР в ближайшем будущем начнет курировать возведение памятников мафиози.

У русских вороватость есть следствие коллективизма. У русских частная собственность не священна, все должно быть общим. А поэтому для русских воровство это вроде, как и не грех, ведь взял не чужое, а как бы общее, как бы даже немножко свое. В России воровали всегда по мелочи.

Конечно, воруют везде, и вопрос не в этом, вопрос в том какое отношение к воровству складывается в обществе. На Западе крупным ворам - уважение, мелким - презрение. В России существует презрительное отношение к крупным ворам, и снисхождение по отношению к мелким.

 


[1] Основы социологии и политологии // под ред. Бороноева А.О. - М., 2001. - с. 138

[2] Госдума ратифицировала Конвенцию ООН против коррупции. Sakhalin.info 19.02.2006

[3] В СССР милиционера, выстрелявшего в преступника без предупредительного выстрела и слов «Стой! Стрелять буду» могли отдать под суд.

[4] Медведев В. С., Хомяков В.Е., Белокур В.М. Национальная идея или Чего ожидает Бог от России. – М., 2004 - с. 58.

[5]14.04.2006, телекомпания НТВ.

[6] Мэр Лас-Вегаса не стыдится своих связей с мафией. Новые Известия. 06.09.2006.

the-soviet-union

nacionalnajadoktrina.jpg