Sidebar

Доминирующее стремление западного человека к материальной обеспеченности породило общественно-политическую систему, в которой безраздельно господствует капитал.

«Современное западное общество есть общество денежного тоталитаризма. Деньги тут стали универсальным и всеобъемлю­щим средством измерения, учета и расчета деятельности людей, учреждений и предприятий, средством управления экономикой и другими сферами общественной жизни, средством управления людьми»[1].

Пытаясь затушевать сущность реально существующего строя, многие западные социологи утверждают, что на Запале капитализма давно уже нет, что там возникло качественно иное общество — постиндустриальное, информационное и т. п. Это совершенно неверно. Западное общество и было, и остается капиталистическим. Но капитализм за время своего существования действительно претерпел существенные изменения.

Французский экономист Мишель Альбер в книге «Капитализм против капитализма» показывает, что капитализм в своем развитии прошел три четко различимые фазы, каждая их которых характеризуется его определенным взаимоотношением с государством.

Первая фаза, начавшаяся с 1791 года, может быть охарактеризована так: капитализм против государства. С 1891 года начинается развитие капитализма в рамках, очерченных государством. С 1980-го начинается и в 1991-м завершается переход к третьей фазе: капитализм вместо государства. Для нее характерно господство принципа: рынок — хорошо, государство — плохо.

Политическая власть зависит от экономической, т. к. основа механизма властной селекции западных стран — выборы, а выборы — это деньги, и деньги немалые. Деньги приходится брать у бизнеса. Бизнес ничего просто так не дает и требует возврата. В конечном счете, все это приводит к аффилированным структурам, откатам, воровству и коррупции. Выборы — это бизнес-проект.

Капитал стал править обществом. Это приходится признавать и некогда ярым защитникам процесса демократизации России, каким был профессор Александр Панарин:

«В эпоху Просвещения (XVIII в.) институт абсолютной монархии препятствовал попыткам полного и безраздельного влияния рыночной среды на политику. Может быть, поэтому ХVII–ХVIII века стали эпохой наиболее впечатляющих фундаментальных открытий, послуживших толчком промышленного переворота. В эпоху массовых парламентских демократий ситуация существенно изменилась: влияние бизнеса на политику постепенно становится решающим. Те, кто и сегодня готов уповать на суверенитет массового избирателя и его волю как главный источник важнейших политических решений, являются либо запоздалыми политическими романтиками, либо догматиками текстов, подготовленных еще до прихода парламентаризма и выражающих антиабсолютистский, антимонархический протест. Нынешняя “демократизация”» России и постсоветского пространства еще раз подтвердила, что демократия в ее прежнем виде быстро и неминуемо ведет к прибиранию политики к рукам влиятельных финансовых групп, не только подкупающих исполнительную, законодательную и судебную власть, но и специально оплачивающих “четвертую власть” — СМИ, назначение которой — обработка массового избирателя»[2].

Богатство и власть всегда шли рука об руку. Но теперь богатство стало не просто спутником власти, а перешло из подчиненного состояния к господствующему. Отныне власть превратилась в спутник богатства. Деньги, капитал из пассивного спутника власти стали превращаться в ее активное и единственное средство. Экономика определяет образ мыслей, выдвигает на властные высоты политиков, определяет пути развития государства. Сегодня все — власть, искусство, спорт, наука — вращается вокруг прибыли и денег.

«Рыночные механизмы и ментальности проникают в каждую сферу жизни — не только в труд и политику, но и в отдых, дружбу, семью и брак. Все подчинено капиталистической рациональности «наименьшей стоимости» и «максимальной выгодности»»[3].

Каково же будущее данной социальной системы? Финансисты, с точки зрения Ж. Аттали, в конечном счете, возвысятся над миром как его надгосударственная и наднациональная элита, превратившись в мировое правительство. Используя современные информационные технологии, они превратят нашу планету в единое финансово-экономическое пространство, в котором в товар превратится даже сам человек, а о его достоинствах будут судить только по одному критерию — количеству денег в его кошельке. Впрочем, сами деньги приобретут форму магнитных карточек, где деньги, там и власть. Аттали напоминает:

«Власть измеряется количеством контролируемых денег. “Козлом отпущения” при том является тот, кто оказывается лишенным денег и кто угрожает порядку, оспаривая его способ распределения».

Капитал превратился в стержень, вокруг которого вращаются все сферы жизни общества. Неслучайно слово «капитал» легло в основу названия новой социальной системы.

 


[1] Зиновьев А. Русский эксперимент. – М., 1995. — с. 72.

[2] Панарин А. Духовные катастрофы нашей эпохи в свете современного философского знания. Москва, № 1, 2004.

[3] Kumar K. The Rise of Modern Society. Oxford, 1988. - P. 119.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 121 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

nationaldoctrine

nationaldoctrine

Интересные статьи

I. Иберы, этруски, фракийцы, иллирийцы, финно-угорские племёна, эллины

Коренным населением Западной Европы, сохранившимся до сих пор, являются баски, народ, живущий на севере Испании, около границы с Францией, в районе города Бильбао. Численность около миллиона. Баски – народ уникальный, сохранивший в течение тысячелетий свою идентичность. Это единственный западноевропейский народ, говорящий на языке, не связанным ни с одной языковой семьей, так называемом изолированном языке.

Баски — потомки иберийского племени васконов, но в отличие от остальных иберийских племен, баски не были романизированы римлянами. В новостях можно услышать о терактах, совершенных сепаратистами из организации «ЭТА» (Euskadi Ta Askatasuna – «Страна басков и свобода»). Речь идет как раз о басках. По иронии судьбы единственный коренной европейский народ не имеет собственного государства и ведет кровопролитную и безуспешную борьбу за свою независимость. История не бывает благосклонной к тем или иным народам и не блюдет справедливость. История – арена жесткой борьбы, в которой побеждают сильнейшие. Об этом забывать не стоит.

Надо отметить, что баскам повезло больше остальных автохтонных народов Европы, большинство которых кануло в небытие, (например, этруски — древнейший этнос, населявший территорию современной Италии), лишь отдаленными и сильно романизированными потомками этрусков являются ретороманские этносы.

В доисторические времена баски были широко распространены в западной Европе. Впоследствии были потеснены Карфагеном, кельтами, а затем Римом. Чуть позже в Европе появляются предки других европейских народов.

  • фракийцы (румыны) на территории современной Болгарии, Румынии, части Турции[1];
  • иллирийцы (албанцы) на территории современной Албании и Югославии;
  • финно-угорские племёна на части Скандинавии и Прибалтики;
  • эллины (греки) на территории современной Греции;
  • этруски на территории современной Италии.

Все эти этносы жили изолировано друг от друга, их взаимодействием исчерпывалось военными стычками, более того, возможно, финно-угорские племёна даже не знали о существовании эллинов. Эти этносы не претендовали на роль властелина всей Европы, и первыми, кто высказал такую претензию были кельты.

 


[1] границы условны, приведены для наглядности.

История Запада

Если капиталисту не удалась его спекуляция,

о нем говорят: "Это ничтожный человек",

а если спекуляция удалась - просят руку его дочери.

Ж. Лабрюйер

Периоды западноевропейской истории. В истории России нельзя выделить столь разнящиеся между собой периоды, как это было на Западе. Многие историки считают, что история Средневековья коренным образом отличается от истории Нового времени. В Средние века государственные интересы ставились выше личных, всячески подавлялся индивидуализм. В сознании людей средневековья идеальное нередко преобладало над материальным, бедность считалось атрибутом нравственной жизни, т.е. ценности, существовавшие в Средние века, не просто отличаются от современных западных ценностей, они просто прямо противоположны. Если бы средневековый европеец посмотрел современное телевидение, то подумал бы, что он попал в ад. Средние века период довольно долгий, длившийся более 10 веков, и о случайности данного исторического этапа вряд ли можно говорить серьезно.

Встает важный вопрос, какая направленность исторического процесса наиболее характерна для Запада – Средние века или история Нового времени? Что было отклонением от нормального хода истории для Запада – Средние века или история Нового времени? Или, может быть, эти два во многом противоположные направления развития характерны для истории Запада в одинаковой степени? Что случилось с западноевропейцами, почему их качества претерпели столь значимые изменения, почему идеалы западноевропейца Средних веков противоположны идеалам западноевропейца Нового времени? Что произошло с западноевропейцами, почему это произошло, где причина?

Ответить на эти вопросы важно и потому, что нередко можно столкнуться со следующей аргументацией. На Западе существовало традиционное общество, потом оно трансформировалось в индустриальное, а общества, исповедующие сегодня ценности традиционного общества, являются отсталыми и лишь повторяют этапы развития Запада. В конечном счете, все народы придут к иерархии ценностей и социальной системе, господствующей сегодня на Западе.

История Запада. В действительности никакого противоречия между эпохой Средневековья и эпохой Нового времени не существует. Во-первых, советские школьные учебники несколько преувеличивали роль церкви в Средние века. Действительно, во времена наибольшего могущества церкви в Европе господствовали ценности, противоположные традиционным западным ценностям. Однако период этот был краток XI-XIII вв. Но и в этот период, как мы уже увидели, деятельность церкви была во многом коммерционализирована. В Средние века шла борьба между восточной, чуждой в своей сути Западу религии, и западным менталитетом.

Во-вторых, ядром западной цивилизации является германская раса, а средневековье - это период господства романской расы. Окончание средневековья ознаменовалось сменой общеевропейского лидера, началась история Запада в полном смысле этого слова. Наступила эра германской и, прежде всего, англо-саксонской расы, а ценности этой расы не претерпели никаких фундаментальных изменений. В англосаксонских странах консерваторы как раз проповедуют ценности капиталистического образа жизни: налоговое послабление для крупных корпораций, сокращение социальных программ, поощрение частного предпринимательства и т.д. Именно так они понимают традиционные ценности. Символично в абсолютно противоположное отношение к великому переселению народов, существующего в германской и романской исторической литературе.

«Общая оценка великого переселения народов в исторической литературе весьма различна: германистическое направление приписывает германским племенам исключительную творческую роль; романистическое расценивает их как разрушителей античной цивилизации»[1].

Наконец, третье, и самое главное. Если объективные условия не созрели, историческое событие произойти не может. В Средние века капитализм построен быть не мог, даже если бы германцы очень хотели построить социальную систему, отвечающую их ментальным установкам. Не созрели условия. Формирования условий развития капитализма будет предметом нашего дальнейшего анализа.

 


[1] Великое переселение народов [БСЭ].

Русский стиль

Патриотизм не заключается в том, чтобы напиться, измазать лицо на западный манер краской и кричать на стадионе «Оле, Россия», желательно где-нибудь заграницей. Патриотизм сегодня – это содействие всеми силами построению социальной системы, отвечающей русскому духу.

«Мы как общество не пытаемся стать самими собой. Мы коверкаем себя. Мы пытаемся стать как кто-то еще. Мы пытаемся отвергнуть свою природу. Мы пытаемся создать здание без фундамента, «воздушный замок». Но все эти попытки отрицать себя, попытки играть чужую роль, бесконечное желание получить одобрение со стороны как некое дарованное право на существование могут привести только к глубокому неврозу и даже психозу. Возрождение и новое восхождение Русской цивилизации не начнется без «возвращения к себе». Необходимо искать свое, органичное. Надо идти от своей самости. И только тогда нас (Россию) признают в качестве полноценного игрока, когда мы прекратим центрироваться на этой мысли о необходимости признания»[1].

Какой общественный строй наиболее адекватен современной России? Эта отдельная дельная тема, требующая обстоятельного анализа, поэтому, чтобы не отвлекать читателя, мы переместим подробный анализ политической и экономической системы и иных аспектов государственного   строительства в отдельный труд – «Сверхдержава: национальная доктрина России».

Единственно, что можно сказать, что ни демократия либерального толка, ни капитализм - абсолютно непригодны для России. Ментально непригодны, даже если бы это были самые лучшие компоненты политико-экономической системы.

Мы уже говорили, что капитализм основан на алчности и конкуренции. Но именно эти качества не являются доминантными в русском менталитете. «Кавказцы захватили рынки, государство помоги и огради» — такой лейтмотив выступлений русских националистов. Но почему-то кавказцы не требуют от Азербайджана, чтобы тот помог им захватить рынки в чужой стране.

Даже представители малого бизнеса – ядро коммерчески активного населения постоянно жалуются на налоги, чиновников, высокую арендную плату и ставки кредитов, высокие тарифы на коммунальные услуги. Но в действительности, все это сублимированная тяга к государственному заступничеству. Мол, «государство, помоги нам делать бизнес». Создаются всевозможные комитеты, фонды помощи малому бизнесу, а малому бизнесу все недостаточно.

Турки без всякого заступничества застроили все побережье первосортными гостиницами, на любой вкус, где отдыхают теперь в массовом количестве русские. Построили все это в пустом поле. С российской стороны Черного моря - лишь разрозненные мини-отели, построенные, в основном, армянами.

С китайской стороны Амура на пустом месте выросли комбинаты по переработки нашего леса, построены дороги, города. С нашей стороны Амура - ничего, только то, что было построено еще при коммунистах. И опять жалобы на налоги, дороги и т.д., и т. п. Русские пенсионеры продают свои маленькие квартиры в Благовещенске, и за эти деньги покупают шикарные апартаменты по ту сторону Амура. Китайцы наладили перевод пенсий, продукты дешевле, коммунальные платежи дешевле…

Русская деревня – это, в большинстве случаев, запустение, нищенские зарплаты, вера в доброго царя или полное безверье, убиваемое самогоном. Приезжаешь в татарскую деревню, где действуют те же законы и налоги, все развивается, селяне отвозят на рынок свою продукцию, на вырученные средства совместно строят дома.

Русский стиль. Русские - самая антикапиталистическая нация на земле. Ментально капитализм - антирусский строй. Поэтому он убивает, опустошает, ведет к полной деградации. И дело здесь не пресловутых налогах или законах. Автор одного из самых известного психологических исследований русского менталитета Ксения Касьянова очень точно подмечает:

««Героические» усилия наших СМИ «привить» русскому человеку индивидуализм, озабоченность своим материальным благосостоянием и другие «западные» качества в виде главных ценностей ведут именно к такому результату, а, прежде всего, к деморализации. Ссылки на то, что «рынок» требует именно таких черт личности, с на­шей точки зрения, несостоятельны. Рынок должен быть при­способлен к нашему национальному характеру, а не наоборот»[2].

Рассмотрим, касающийся каждого россиянина, вопрос о зарплате. Капиталисты повышают зарплату, не потому, что они «добрые», а потому, что люди в массовом количестве выходят на забастовку. Так развивается весь капиталистический мир. Не проходит и месяца, как в какой-нибудь капиталистической стране все не останавливается, потому что объявили общенациональную забастовку то водители, то летчики, то машинисты и т. п. и т.д. Причем они живут гораздо лучше российских коллег, но все равно постоянно требуют повышения зарплаты.

Если русские хотят жить при капитализме, то они должны быть готовы постоянно бастовать. Но этого качества нет в русской крови, нет борьбафилии, нет индивидуализма, зато наличествует желание не «раскачивать лодку».

В России доля заработной платы составляет всего 23 % ВВП, а размеры взносов на социальное страхование (пенсионное, медицинское и социальное страхования – всего 7,5 % ВВП. В итоге совокупные расходы в России на два базовых института доходов населения (заработная плата и социальное страхование) составляют чуть больше 30 % ВВП, что в 1,8-2 раза меньше, чем в развитых странах (рис. 18).

Упрощенно говоря, страна произвела продукции на 100 рублей, в развитых странах 60 рублей пошло бы на зарплаты работникам, в России же только 30 рублей. Но в развитых странах, несмотря на это, постоянно бастуют, а русские всем довольны.

«С «рынком труда» вообще получилось черт знает, что, наши западные учителя просто остолбенели от удивления… Люди, вопреки всем законам рынка, работают, иногда по полгода не получая зар­платы. Они отдают свой труд не как товар, а как некую общественную ценность. Зарплату они требуют не по формуле эквивалентного обмена «товар — деньги», а как средство существования. Аргументом редких де­монстраций протеста не стало нормальное обвинение обманутого на рынке торговца: «Вы украли мой товар!» Рабочие и учителя требуют: «Заплатите, ибо мне нечем кормить ребенка!» Это — аргументация от справедли­вости, а не от рынка. Уже отцы политэкономии, Адам Смит и Рикардо подчеркивали, что жизненная нужда продавца, а тем более справедливость и сострадание — категории сугубо нерыночные. Акт рыночного обмена основан исключительно на рациональном расчете, и, предлагая свой товар (в данном случае рабочую силу), продавец имеет право объяснять лишь выгоду сделки для покупателя, а не ссылаться на то, что ему «детей нечем кормить»[3].

Формула Фэйера показала свою действенность в США, да и наверно была бы применима ко многим другим странам. Но только не для России.

Перед выборами в Госдуму РФ 2007 г. резко повысились цены, но правящая партия получила свыше 70 % голосов. Все довольны? Нет, все недовольны! Все ругали правительство, депутатов, но на вопрос за кого вы голосовали, всегда отвечали: «за правящую партию». Этот выбор абсолютно иррационален. Голосовали, потому что «мы свое отжили, пусть хоть дети поживут», «коней на переправе не меняют» и т.д. и т. п. Короче, голосуют сердцем.

Русский стиль. Русские против, но голосуют за. Почему? Потому что русские никогда не оценивают власть по уровню своего благосостояния. Главное, чтобы не отдельному человеку было хорошо, главное, чтобы было хорошо государству. Можно повысить цены, но провести военные учения, и 70 % обеспечено.

Эта ментальная особенность закрепилась в ходе исторического развития, вечных войн, неурожаев, лютых холодов. Наполеон не мог поверить, что русские сами собственными руками сжигают свое добро и покидают столицу. Наполеон был поражен, он захватывал не первую столицу и нигде не видел ничего подобного. Это не по правилам, это не по-европейски, возмущался он. Но это по-русски.

В русской традиции не общество ответственно за свой политической выбор, а наоборот, политики должны быть ответственны за общество. Сказали сжечь дома и уйти из столицы, значит, люди будут жечь собственные дома.

Русский менталитет не совместим с проявлением либерализма ни в сфере политики, ни в сфере экономики. Но главное, нам и не нужно подстраиваться по чуждую нам, уходящую в прошлое экономико-политическую систему. Она не является ни наиболее эффективной, ни наиболее близкой нам, а в сегодняшних условиях вообще губительной для человечества.

 


[1] Аверьянов В.В. Русская доктрина. Сергиевский проект. – М., 2008.

[2] Касьянова К. О русском национальном характере. – М., 2003. - с. 4-5.

[3] Кара-Мурза С. Г. Истмат и проблема восток-запад. – M.,2001. - 5.

the-soviet-union

nacionalnajadoktrina.jpg