Sidebar




Шоу – это изобретение Запада, порождение стремления западного человека к театральности. В шоу превращены все стороны бытия человека: телешоу, где люди поют, телешоу где люди говорят, телешоу где отвечают на вопросы, телешоу, где в котором молятся, телешоу, где люди судятся, телешоу, где ищут клад (форд Бояр), телешоу, где якобы дерутся (реслинг), телешоу, где якобы сорятся (шоу Джерри Спрингера[1]), телешоу где, наконец, просто живут (За стеклом).

Символична этимология самого слова «личность» в западноевропейских языках, но происходит от термина «маска», т.е. образ, который принимает действующий человек (актер), представая перед другими людьми.

Театральность проявляется во всем: в выступлении президентов, которым пишут не только программные речи, но и «неожиданные» реплики на улице, предвыборных съездах партий в США, которые теперь сравнивают даже не с шоу, а с мюзиклом, в прилюдной клятве президентов, вступающих в должность. Театральность проявляется в войне, когда на боеголовку несущую смерть людям, прикрепляют кинокамеру, в научных достижениях, примером может послужить миф об американском первенстве при покорении Луны.

Как же театральность связана с рациональностью? Казалось бы, стремление к театральности должно быть связано с иррациональностью? Нет, театральность именно продолжение рациональности. Для анализа данного обстоятельства познакомимся с одной очень важной характеристикой западного аксипсихотипа – псевдологией, которая с одной стороны детерминирована психотипом (рациональностью), с другой стороны аксиотипом (материальностью).

Псевдология – низкая степень правдивости, которая проявляется в склонности к сочинению фантастических, неправдоподобных сюжетов. На Западе, несмотря на рационализм, отрыв от реальности – характерная особенность культуры. Фильмы про вампиров, инопланетян, нереальные боевики – это не нечто новое для западной культуры. Ж. Верн, А. Дюма писали в том же ключе, только в соответствии с мировосприятием эпохи, в которой они жили.

Русская культура, напротив, – сплошной соцреализм, появившийся задолго до социализма. Вся русская литература – это мучительный поиск правды, реальные герои в абсолютно реальных ситуациях. Происходит так оттого, что для русских духовная, иррациональная сфера крайне важна. Русские не могут допустить в эту сферу того, чего нет на самом деле. Уже не раз многими замечалось, что к слову философа, писателя, актера в России совсем иное отношение, нежели на Западе. Короче говоря, в России поэт больше, чем поэт. Слово писателя, скрипача, виолончелиста, физика-ядерщика в России часто имеет большее влияние, чем слово политика.

Английский ​писатель Чарльз Сноу писал: «Сталин возложил на себя обязанности Верховного Литературного Критика»[2]. Иначе и не могло быть, Сталин лишь продолжил дело всех русских царей, выполнявших эту функцию, кроме, пожалуй, последнего, отчасти по этой-то причине последним и ставшего.

На Западе совсем иное отношение к иррациональному и духовному, этой сфере не придается такого решающего влияния, как в России, и поэт там не больше чем поэт. Поэтому на Западе в сфере духовного творчества наличествует столько вымышленного. В России меньше рационального начала в реальной жизни, но гораздо больше в жизни духовной, на Западе все наоборот.

 


[1] Российский аналог – шоу «Окна».

[2] Бенедиктов Н. Русские святыни. – М., 2003. - с. 230


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 64 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

nationaldoctrine

nationaldoctrine

Интересные статьи

Марксизм и социализм

Как марксизм погубил социализм. Коммунистический анализ капитализма в узких рамках материалистического мышления оказался неверен. Капитализм — это необязательно нищета рабочих. Ущербность капитализма не в низкой производительности труда по сравнению с социализмом, а в том, что капитализм выродился в античеловеческую систему. Маркс также говорил об этом, но для него эта проблема имела второстепенный характер.

Мещанство. В результате, по прошествии времени, целью коммунистического учения стало построение мещанского общества, что вполне естественно для материалистической идеологии, а главными ценностями этого общества являлись колбаса и хрусталь. Описывая советскую интеллигенцию, английский ученый Р. Саква пишет:

«…Коммунистический режим породил своеобразный парадокс: миллионы людей являлись буржуа по своей культуре и устремлениям, но были включены в социально-экономическую систему, отрицавшую эти устремления»[1].

В результате на практике с вещизмом в СССР боролись и осуждали, высмеивали мещанство, но в то же время фундаментом мировоззрения была материалистическая, а по сути — мещанская идеология. В СССР сложилась раздвоенность базовой теории и практики. Образно говоря, мы пытались построить из деталей велосипеда книжный шкаф, при условии, что отказаться от деталей велосипеда нельзя и их обязательно необходимо использовать при сборке шкафа. Естественно, что процесс такого ваяния был далек от эффективности.

Интернационализм. Возникновение наций, согласно марксизму, обусловлено, в первую очередь, материальным фактором. Когда исчезнут материальные предпосылки, исчезнут и этнические образования.

Маркс считал, что националист и социалист — непримиримые понятия. Истинность убеждений социалиста, по мнению Маркса, надо проверять на национальном вопросе, у Маркса это называлось «щупать больной зуб». У Ленина это звучало несколько иначе: « …поскрести иного коммуниста — найдешь великорусского шовиниста» или «Марксизм выдвигает… интернационализм, слияние всех наций в высшем единстве…». У Ленина нет ни одной работы, которую он посвятил бы величию России. «Мировая революция», «Пролетарии всех стран, объединяйтесь» — вот цели большевиков. У выдуманного Марксом и Лениным пролетария не должно было быть Отечества, хотя у реального оно обычно имелось.

Конечно, переоценивать значение интернационализма не стоит. В коммунистической теории было одно, а в советской практике — другое. Несмотря на тезис о «праве наций на самоопределение, вплоть до отделения», коммунисты собрали в единое государство разваливавшуюся Российскую империю. А потом без лишних красивых слов присоединили территории, которые царская Россия потеряла во время войны 1905 г. с Японией.

Более того, позднее, в конце 1940-х годов, для слишком ярых интернационалистов был придуман термин «безродный космополит». Его автор — член Политбюро А. А. Жданов. В январе 1948 года, выступая на совещании деятелей советской музыки в ЦК КПСС, он говорил:

«Интернационализм рождается там, где расцветает национальное искусство. Забыть эту истину означает… потерять свое лицо, стать безродным космополитом».

Есть мнение, что Сталин понимал, что коммунистическую доктрину надо заменять национальной идеологией, но не успел этого сделать.

«Сталин и попытался (Солженицын совершенно прав) в срочном, аварийном порядке заменить его (коммунизм) другим идеологическим горючим — великодержавным национализмом, но не успел — умер…»[2].

Опять же, мы сталкиваемся с раздвоенностью теории и практики. От понятия «безродный космополит» Маркс, наверное, перевернулся в гробу. В результате у СССР сложилась национально-интернациональная система ценностей. Идеология коммунизма не стала национальной идеей, и именно поэтому мы так легко распрощались с коммунистическими идеалами в 90-х годах. Никто за них не боролся, они были чем-то чуждым, отвлеченным, не русским А ведь надо было сделать всего один шаг, но он так и не был сделан.

Нетрадиционная семья. Если откинуть различные цитаты из выступлений большевиков, прессы 20-х годов, которые могли бы быть продиктованы сиюминутными интересами, и разобраться в этом вопросе более основательно, то общность жен вытекает из марксистской теории. Семья, по азам марксизма, возникла как результат возникновения частной собственности.

«Моногамия возникла вследствие сосредоточения больших богатств в одних руках — притом в руках мужчины — и из потребности передать эти богатства по наследству детям именно этого мужчины, а не кого-либо другого. Для этого была нужна моногамия жены, а не мужа, так что эта моногамия жены отнюдь не препятствовала явной или тайной полигамии мужа»[3].

При коммунизме частной собственности не будет. Вывод о том, будет ли семья, напрашивается сам собой. Конечно, Маркс и Энгельс не призывают к так называемому групповому браку, но рисуется довольно странная семья. Дети будут воспитываться не родителями, а всем обществом, семейного хозяйства тоже не будет.

«С переходом средств производства в общественную собственность индивидуальная семья перестанет быть хозяйственной единицей общества. Частное домашнее хозяйство превратится в общественную отрасль труда. Уход за детьми и их воспитание станут общественным делом»[4].

Абсолютное игнорирование духовного, психического, да и вообще человеческого приводит к абсолютно оторванным от реальности выводам, например, что проституция порождена частной собственностью.

Конечно, в СССР никто не призывал к общности жен. Все было наоборот. За излишнюю половую активность можно было лишиться партийного билета, особенно это касалось партийной элиты, военных и сотрудников КГБ. Таким образом, мы опять сталкиваемся с раздвоенностью теории и практики.

Антигосударственная идеология. Идеи коммунизма нельзя ни развить, ни применить к нормальной жизни в государстве, ведь коммунистическая идея провозглашает отмирание государства («Социализм, ведя к уничтожению классов, тем самым ведет и к уничтожению государства»[5]).

По сути дела, эта идеология отрицает не только государство, но и саму партию как орган, руководящий историческим процессом, ведь, в соответствии с азами марксизма, не личности, а «народ — творец истории», история развивается только благодаря объективным факторам, субъективный, личностный фактор практически ничего не значит. Высмеивая это положение, один мыслитель заметил, что для протекания объективного процесса не нужно создавать партии. Например, затмение Луны — объективный процесс и оно произойдет независимо от того, будет ли создана партия, способствующая этому затмению. Переход от одной социальной системы к другой, революция — тоже объективные, закономерные процессы, и они в создании партии также не нуждаются.

Таким образом, государством у нас руководила партия, которая обслуживала идеологию, идеалом которой была ликвидация как государства, так и партии. Парадокс!

Утопизм. Мир меняется, а ущербная коммунистическая идея не способна к развитию. Мы 70 лет оперировали тезисами более чем вековой давности. У нас не было серьезных разработок ни в вопросах государственного строительства, ни в геополитике, ни в экономике, ни в психологии, ни в других областях. Сейчас в это трудно поверить, но один из самых низких конкурсов был в экономические вузы.

На Западе возникла советология, во всех тонкостях изучавшая наше общество, а мы все изучали в узких рамках марксизма-ленинизма. В результате мы пришли к тому, что Юрий Владимирович Андропов заявил: «Мы не знаем общества, в котором живем». И это было правдой, но только половиной правды. Мы-то не знали общества, в котором жили, зато очень хорошо это общество знали и постоянно изучали наши враги на Западе.

И наша экономика стала неэффективной не потому, что социалистическая экономика неэффективна в принципе, а потому, что мы все чугун выплавляли, когда весь мир начал заниматься производством компьютеров. Пролетариат же гегемон, а если собирать компьютеры, куда его девать? Тот, кто собирает компьютеры, уже вроде и не гегемон, гегемон — это тот, кто выплавляет чугун. Пришлось выбирать: или гегемон, или компьютеры. Выбрали гегемона. Чем это кончилось и для гегемона, и для компьютеров, и для идеологии, и для страны в целом, мы прекрасно знаем.

Конечно, эта картина советской действительности является несколько упрощенной, но зато она верна и наглядна. Если до Маркса экономику страны оценивали преимущественно по производству сельхозпродукции, а в начале XX века — по степени развития тяжелой промышленности, то, начиная с середины XX века, постепенно становится доминирующим показатель развития наукоемких производств, а сегодня уже говорят о новой эпохе, где главное богатство страны будет составлять производство научной технологии и информации. Вряд ли кто-нибудь станет спорить с тем, что научную технологию и информацию производит не рабочий класс.

Почему же коммунистическая идея столь догматична? Сама по себе коммунистическая идея, т.е. не быть ни понята, ни развита. Особенно явственно это проявляется при анализе коммунистического идеала. Как можно построить общество, главный принцип которого: от каждого по способностям — каждому по потребностям? Известно, что удовлетворение одних потребностей порождает новые потребности. Общество, в котором могут быть удовлетворены все потребности, не может существовать в принципе.

Не каждый добровольно будет трудиться, используя все свои способности, т.е. работать «на полную катушку». Здесь можно вспомнить слова Г. Форда: «Только две вещи заставляют людей работать — заработная плата и страх ее потерять». Может быть, Форд в некоторой степени преувеличивал, но, несомненно, большинство людей никогда не будет добровольно работать, используя весь свой потенциал. Поэтому основной принцип коммунизма в высшей степени утопичен. Общество, в котором все будут получать по своим потребностям, построить невозможно, точно так же как и общество, где все будут работать, используя все свои способности.

Как могут отмереть деньги, государство, семья? Во все это поверить нельзя. И никто не верил. Люди шли в партию, т. к. она олицетворяла чистый, светлый идеал справедливости. Очень показательна в этом отношении сцена из фильма «Чапаев»: главный герой даже не знает, в каком «Интернационале» состоит Ленин. Когда же начал действовать принцип партийного отбора, при котором знание коммунистического идеала стало обязательным, мы получили коммунистов вроде Горбачева и Ельцина.

Коммунистическая идея утопична и поэтому не способна к развитию и приспособлению к нормальной жизни общества.

Таким образом, социализм и коммунизм как учения во многом являются разными идеологическими направлениями. В конечном счете, в СССР марксистская теория погубила социалистическую практику.

Мы легко распрощались с социалистическими завоеваниями, потому что не ценили их. А не ценили, потому что не понимали их суть. А не понимали их суть, потому что летали в облаках марксистских абстракций.

 


[1] Основы социологии и политологии / Под ред. Бороноева А. О. - М., 2001. - с. 79.

[2] Соловьев В., Клепикова Е. Юрий Андропов: Тайный ход в Кремль. (Впервые издана в 1983 г. в США.) М., 1995. С. 70.

[3] Маркс К., Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Соч., т. 21. С. 78.

[4] Маркс К., Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Соч., т. 21, С. 78–79.

[5] Ленин. В. И. Изб. пр-ия. Т. 6. Ленинград, 1934. С. 28.

Эстетическая примитивизация

В обществе, в котором все меньше места остается стремлению к самоактуализации, где кумиром становятся не «генераторы», а «лампочки», неизбежно набирает силу процесс отторжения, высмеивания всего подлинно великого. А в кумиры обществу навязывают посредственных, а часто и бездарных, актеров, писателей, певцов, модельеров, большая часть из которых к тому же извращенцы. Естественно, как следствие, примитивизируется культура общества.

Примитивизируется все: театр, музеи, кино, литература. Массовая культура в большинстве своих форм не способствует гуманистически ориентированному социальному прогрессу и духовной эволюции человека. Призвание и назначение истинной культуры – облагораживание и совершенствование человека. Массовая культура исполняет обратные функции – она реанимирует низшие аспекты сознания и инстинкты, которые, в свою очередь, стимулируют этическую, эстетическую и интеллектуальную деградацию личности.

«Наша эпоха страдает волей к бездарности, волевым отвращением от гениальности и даровитости. Эпохи бывают бездарны, бедны гениями по собственной вине, это грех людской, а не слепая случайность, обделившая данное время дарами свыше. И в нашу эпоху, как и во всякую, немало есть дарований, но они ложно направлены, они чахнут в атмосфере воли к бездарности»[1].

 


[1] Бердяев Н. Истоки и смысл русского коммунизма. – М., 1997. - с. 14-15.

Новая колониальная эра

Грабеж колоний был основной предпосылкой формирования расцвета западной цивилизации. Несколько веков Запад нещадно грабил весь мир. Оценивая благосостояние Запада, необходимо помнить слова известного французского этнолога и социолога Клода Леви-Стросса: «Запад создал себя из материала колоний». В этой фразе заключен ответ на многие вопросы.

Советский Союз сделал очень много для разрушения колониальной системы, и страны Запада были вынуждены изменить форму эксплуатации, военный диктат был заменен на экономический.

Особую ставку в экономическом порабощении стран третьего мира играет, так называемая, экономическая помощь. Вся подноготная лицемерия «помощи» развивающимся странам изложена в мировом бестселлере «Исповедь экономического убийцы». В этой документальной книге бывший экономический советник (Джон Перкинс) рассказывает о подлинных задачах групп экономических советников. Их задача заключается в превращении страны, в которую они приезжают, в экономическую колонию США.

«Экономические убийцы — это высокооплачиваемые профессионалы, которые выманивают у разных государств по всему миру триллионы долларов. Деньги, полученные этими странами от Всемирного банка, Агентства США по международному развитию и других оказывающих “помощь” зарубежных организаций, они перекачивают в сейфы крупнейших корпораций и карманы нескольких богатейших семей, контролирующих мировые природные ресурсы. Они используют такие средства, как мошеннические манипуляции с финансовой отчетностью, подтасовка при выборах, взятки, вымогательство, секс и убийства. Они играют в старую как мир игру, приобретающую угрожающие размеры сейчас, во времена глобализации. Я знаю, о чем говорю. Я сам был ЭУ.

Эта книга и о тебе, читатель, о твоем и моем мире, о первой поистине глобальной империи. История подсказывает, что, если мы не изменим ход повествования, оно закончится трагически. Империи не живут вечно. У всех империй был трагический конец. Стремясь к расширению своих владений, они уничтожают многие культуры, а потом сами приходят в упадок. Ни одна страна или союз нескольких стран не могут бесконечно процветать за счет эксплуатации других.

Эта книга была написана для того, чтобы мы задумались и изменили нашу жизнь. Я уверен, что, когда достаточно людей осознает, как нас эксплуатирует экономический механизм, возбуждающий неутолимую потребность в природных ресурсах, и в результате создает системы, взращивающие рабство, мы больше не сможем терпеть это. Тогда мы пересмотрим нашу роль в этом мире, где единицы купаются в роскоши, а большинство задыхается в нищете, грязи и насилии»[1].

Бесцеремонность Запада по отношению к другим странам год от года возрастает, прямо пропорционально ослаблению России. Первой его мишенью, когда СССР дышал на ладан, был Ирак, который вторгся в Кувейт. И началось: уничтожение посевов, бомбоубежищ, целых деревень.

Затем была Сербия, внутри которой возник этнический конфликт. Запад поддержал того, кто был выгоден, и разбомбил того, кто был потенциальным союзником России – Сербию. Если взаимоотношения Ирака и Кувейта были конфликтом двух стран, то в случае с Сербией Запад вмешался уже во внутренние дела суверенного государства.

Следующий пункт западного «миротворчества» — Афганистан. Страну бомбили просто без доказательств, из-за подозрения, что там есть террористы. Предлог настолько надуманный, что, даже западные политики вынуждены лишь делать вид, будто верят, что афганцы таранили небоскребы в Нью-Йорке.

Затем была оккупация Ирака. Если в Афганистане не существовало признанного мировым сообществом правительства, то Ирак суверенное государство, с признанным мировым сообществом правительством, без внутреннего этнического конфликта и не находящегося в состоянии войны с соседями. Предлог для войны был настолько смешон, что видимо его вообще придумали по старой традиции, в соответствии с которой для войны нужен повод.

На заседании Совета Безопасности ООН 5 февраля 2003 года госсекретарь США К. Пауэлл демонстрировал неясные размытые кадры с изображением объектов, где якобы может производиться химическое оружие. Затем Пауэлл, потрясая пробиркой с белым веществом, прочитал лекцию о вреде Саддама Хусейна для человечества. Это было настолько наглядно, что в то время никто даже не задался вопросом, как Пауэлла пронес в ООН пробирку с отравляющим веществом, что будет, если его рука дрогнет. В ООН запрещено проносить любое оружие, за исключением тех предметов, которые представляют собой муляж, просто воспроизводят внешний вид оружия. Впоследствии Пауэлл извинился за дезинформацию Совета Безопасности ООН. Но кому сегодня нужны эти извинения.

Логично предположить, что для следующей агрессии вообще повод искать не станут.

Когда авиация НАТО бомбит Ирак, Сербию, Афганистан, и они не в состоянии ни защититься, ни нанести ответный удар, такую «вой­ну» можно сравнить только с покорением европейцами африкан­ских племен, вооруженных пиками с каменными наконечниками.

«После Второй мировой войны … Соединенные Штаты совер­шали в среднем около 1,15 интервенций в год; эта цифра увеличилась до 1,29 во времена холодной войны. После падения Берлинской стены эта цифра увеличилась до 2 в год»[2].

В политике Запада, под предводительством США, очень четко прослеживается тенденция, как и у любого преступника, чем больше остаются его действия безнаказанными, тем агрессивнее преступник становится.

Вообще же порабощение Афганистана – это точка отчета новой эпохи, точнее старой эпохи колониализма. Запад впервые после развала колониальной системы сверг власть в стране и поставил марионеточное правительство. Американцы даже не стали себя утруждать поиском союзников в Афганистане. Из США был привезен человек (Карзай), и назначен президентом. Карзай долгое время проживал в США, имеет связи с ЦРУ, а его семья владеет сетью афганских ресторанов в Чикаго, Сан-Франциско, Бостоне и Балтиморе.

Только благодаря поддержке Советского Союза, как моральной, так и материальной, страны третьего мира совершили национально-освободительные революции и сбросили иго колониализма. Прошло немногим более 10 лет после развала СССР и все вновь возвращается на круги своя: марионеточные вожди, войска западных держав, жестоко расправляющимися с туземцами, контроль над ресурсами страны западных компаний и т.д.

Осталось только ждать возврата к эпохе рабства и торговли людьми, точнее, узаконивания этого процесса, ведь сам «процесс уже пошел». Уже сегодня существует вполне «нормальное» обычное рабство – люди в цепях работают на плантациях. Как минимум 27 млн работников в бедных странах сегодня — это новые рабы, трудящиеся сугубо принудительно. Уже есть плантации с рабским трудом, работающие на поставки сырья, например, для «Нестле»[3]. О современном рабстве, тщательно скрываемом, изощренном и от того еще более жестоком и унизительном, нежели это было в глубокой древности, подробно описано в книге: Кевина Бэйлза «Одноразовые люди. Новое рабство в глобальной экономике»[4].

Согласно докладу по торговле людьми, предоставленном в апреле 2006 года Международной организацией по миграции, в мире ежегодно от 2 до 4 млн людей продаются и покупаются в пределах своих государств и примерно 600–800 тыс. переправляются в другие страны. Руководитель московского бюро Международной организации по миграции М. Гетчелл говорит, что нынешние объемы торговли людьми «превышают трансатлантическую работорговлю прошлых веков», когда из Африки в Америку вывозили негров[5].

«в настоящее время более 200 млн. человек стали жертвами современных форм рабства. Для сравнения: за 400 лет из Африки в Америку было вывезено всего 12 млн. рабов.

 


[1] Перкинс Дж. Исповедь экономического убийцы. - М., 2005.

[2] Сардар. З. Почему люди ненавидят Америку? – М., 2003. – с. 69.

[3] Вернер К., Вайс Г. Черная книга корпораций. – М., 2007. – с. 25

[4] Бэйлз К. Одноразовые люди. Новое рабство в глобальной экономике. – М., 2007.

[5] Экспортный поток. Россия стала одним из центров торговли людьми. 27.04.06, Новые Известия.

the-soviet-union

nationaldoctrine.jpg