Sidebar




По своему психотипу западный человек – сангвиник. Этот тип темперамента можно охарактеризовать как живой, подвижный, быстро отзывающейся на окружающие события, сравнительно легко переживающего неудачи и неприятности.

Специфичным продолжением энергичности западного человека является такое качество как способность к риску (авантюризм). Не будь этого качества, неизвестно, когда бы была открыта Америка. Когда Колумб поплыл открывать Индию, никто точно не знал, где она находится и есть ли она вообще. Люди плыли по бескрайнему океану на маленьких суденышках в абсолютно неизвестном направлении. Это, конечно, был акт беспримерного мужества и авантюризма одновременною.

Другим важным качеством является борьбафилия. Западный человек всегда с кем-то борется: с Советами, террористами, Аль-каидой, ведьмами. Западный человек не может жить без постоянной борьбы, ему просто необходим враг, который в массовом сознании быстро демонизируется, и необходима непрекращающаяся борьба с этим врагом. Охота на ведьм – традиционная западноевропейская забава, меняющая лишь форму в соответствии с эпохой. Теперь в роли ведьмы выступает Бен Ладен.

Крупнейший отечественный историк Евгений Викторович Тарле указывал, на характерную черту западного абсолютизма, заключавшуюся в том, что везде и всюду искались и карались враги.

«Если не было революционеров, преследовались умеренные реформисты; не было реформистов — преследовались вообще всякие лица, даже идеализирующие данный строй, но осмеливающиеся делать это хоть немного не по-казенному, хоть немного по-своему; не было и таких, — преследовались круглые шляпы, курение папирос на улице, участие в масонских ложах и т.д. и т.д. Такова историческая логика абсолютизма, который был в движении не только потому, что ему было важно двигаться к известной цели, а и потому, что он не мог не двигаться»[1].

Как показал Тарле, эти преследования не вызывались решительно никаким потребностями, и изумляла даже не жестокость, а именно полная бессмысленность этих преследований, которые разоряли иногда не только гонимых, но и правоверных, наносили тяжкий удар торговле, промышленности, всему государству в его целом[2].

Страсть к борьбе - одно из основных качеств, повышающих эффективность капитализма. Во время написания этой книги за один месяц в благополучной Европе произошло несколько общенациональных забастовок. Забастовок по своему размаху таких, что парализовались целые страны. Бастовали машинисты, водители, мусорщики. Полностью останавливалась жизнь в Бельгии, Испании и т.д. Это не были революции, это нормальное явление в самой богатой части мира. Здесь постоянно все борются за свои права и зарплату. Еще раз подчеркнем, борются далеко не нищие люди, а по общемировым меркам очень богатые.

До этого в Европе происходили многомиллионные антивоенные демонстрации. В России тоже происходили демонстрации против войны в Ираке – несколько тысяч по разнарядке правящей партии и сотня коммунистов по собственной инициативе.

Зная возможные риски, обусловленные страстью западного человека к непрекращающейся борьбе, власть имущие умело управляют этим качеством, направляя его в определенное безопасное для господствующей социальной системы русло: борьба фанатов, борьба за здоровый образ жизни, борьба с якобы существующими внешними врагами и т.п.

 


[1] Тарле Е. В. Падение абсолютизма в Западной Европе и России. 2-е доп. изд. - Пг., 1924. - с. 71

[2] там же - с. 68.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас на сайте 198 гостей и нет пользователей

nationaldoctrine

nationaldoctrine

Интересные статьи

Откуда появился термин «социализм»?

Желающего идти судьба ведет,

не желающего – тащит

Клеанф

Из предыдущей главы может создаться впечатление, что наша книга - апологетика коммунистической доктрины. Это не совсем верно, а точнее совсем неверно.

Дело в том, что социализм и коммунизм - разные, во многом противоположные учения. Неслучайно первых социалистов коммунисты снисходительно называли «утописты», т.е. мечтатели, прожектёры. Вообще это довольно странно — называть своих предшественников утопистами, ведь либералы не называют утопистами предтечей либеральной концепции. На самом деле такое отношение легко объяснимо. Социалисты никогда не были ни утопистами, ни предшественниками Маркса с его учением.

В советской справочной литературе не очень любили упоминать, откуда появился термин «социализм». Может, его придумали Маркс с Энгельсом? Отнюдь. В начале 30-х гг. XIX века в научный оборот термин «социализм» ввел французский мыслитель Пьер Леру. У Леры было весьма подходящее социальное происхождение (он был типографским рабочим), но очень неподходящие убеждения (он был одним из основателей христианского социализма).

Леру изобрел термин «социализм», а кто изобрел и расширил социалистическую доктрину? Первым создателем социалистической доктрины является Платон, а создателем, так называемого, утопического социализма принято считать Томаса Мора, важнейшей вехой в развитии социалистического учения стал французский социализм, самой видной фигурой которого являлся Сен-Симон.

Леру считал, что социалистический идеал в своем фундаменте имеет христианские догматы. И это действительно так: Иисус призывал к отказу от частной собственности, равенству, высоте духа, выступал против накопительства, вещизма и богатых. А потом оформился догмат — любая власть от Бога, т.е. все компоненты социалистической доктрины очень явственно проступают именно в христианском учении.

Томас Мор был причислен католической церковью к лику блаженных, а позднее канонизирован. Наибольшую известность Мору принёс его диалог «Утопия», содержащий описание идеального строя фантастического острова Утопия (греческий, буквально — «Нигдения», место, которого нет; это придуманное Мором слово стало впоследствии нарицательным). В Утопии критикуется английское общество XVI века как заговор богатых против всех членов общества. В идеальном же обществе, согласно Мору, существует сильная государственная власть, обладающей монополией на торговлю, в котором отменена частная собственность, а труд носит обязательный характер. Значимое место отводится религии, атеизм запрещен.

Сен-Симон разрабатывал идею нового христианства, которая призвана была дополнить материальные стимулы «промышленной системы» моральными требованиями новой религии с ее лозунгом «все люди — братья». Впоследствии сен-симонизм был преобразован в религиозную доктрину.

«Сен-Симон, Фурье, Оуэн и их ученики всё же не сходили с почвы идеалистического мировоззрения. Они считали конечной движущей пружиной общественно-исторического развития смену религиозных и нравственных идей общества, не понимали важнейшей исторической роли классовой борьбы народных масс и видели в пролетариате лишь страдающий класс. Для укрепления сотрудничества пролетариата и буржуазии критико-утопический социализм возрождал религиозные идеи»[1].

Поэтому для Маркса Леру, Платон, Мор, Сен-Симон были утописты, очень уж их взгляды не укладывались в прокрустово ложе марксизма - во-первых, в их учениях государство не отмирало, а, напротив, имело решающее значение в новом обществе, во-вторых, духовные аспекты играли историческом процессе и развитии социума если не основную, то никак не меньшую роль, чем материальные.

Социализм как многовековая мечта о справедливом обществе, лишенного эксплуатации, бесправия, насилия и духовных пороков, был обречен на победу. Исходя из революционной целесообразности, Маркс записал социалистов в предшественники коммунистов, но в очень обрезанном варианте. Платон в предшественники не попал, о Леру старались не вспоминать, Мора и Сен-Симона записали в утописты.

«Очень важно иметь в виду, что идея эта (как бы она ни называлась) вовсе не продукт последних веков, не идеология пролетариата, возникшего в результате про­мышленного переворота в Западной Европе. Наоборот, она очень древнего происхождения, то есть относится к числу основных концепций, «архетипов» цивилизо­ванного человечества. Ее законченное, глубоко проду­манное изложение известно нам уже из сочинений Платона в IV веке до Рождества Христова.

Более чем за две тысячи лет, прошедших со времен Платона, никто к этой идеологии ничего принципиально нового не прибавил. Она многократно переизла­галась, в чем-то смягчалась ее отпугивающая прямоли­нейность, она приспосабливалась к особенностям дру­гих времен. Но основная идея была та же. Зато много разных мыслей было высказано о том, каким путем можно воплотить в жизнь этот идеально сконструиро­ванный общественный строй»[2].

Социализм и коммунизм как учения со всеми своими достоинствами и недостатками во многом являются разными идеологическими направлениями. Но в чем суть этих различий?

 


[1] Утопический социализм [БСЭ].

[2] Шафаревич И. Р. Зачем России Запад? – М., 2005. - с. 86-87.

Ступень № 3 «Социум»

Конечно, человек не перестает учиться в детском возрасте, учится он всю жизнь, как говорится «век живи век учись». Тем не менее, в жизни каждого ребенка настает этап, когда он начинает встраиваться в социум, занимать свое место в обществе. Когда человек начинает хоть как-то говорить, он может устанавливать первые социальные контакты. Происходит это в районе 3-х лет. У ребенка появляются первые друзья, потом одноклассники. Ребенок становится частью общества, а не только своей семьи.

Через данный этап прошло и человечество. Этот этап имел свою специфику, заключающеюся в том, что встраивание отдельной цивилизации в общечеловеческую цивилизацию, происходило путем завоевания.

Стали возникать империи: вершиной этого процесса стала Древнеримская Империя, которая как считали тогда, объединила весь существующий мир. По сути, Древнеримская империя – первая устойчивая империя. Собственно, понятие «империя» возникло в Древнем Риме. Легендарная дата основания Рима 753 г. до н.э.

До возникновения Древнеримской империи существовали большие государства подобные Древнеегипетскому, но они в основном включали один этнос или один этнос-поработитель и несколько этносов, находящихся на положении рабов. А как мы знаем, одним из атрибутов империи — является включение в его состав множества этносов. Существовали также очень недолговечные империи, например, империя Александра Македонского просуществовала несколько лет и развалилась сразу же после смерти Александра.

Именно Древнеримская империя впервые показала, что разные этносы могут долго и относительно мирно сосуществовать в одном государстве. Стремление к независимости у разных этносов было постепенно вытеснено желанием получить римское гражданство.

Идея римского мира (pax romana) становится с этих пор девизом римского владычества. Её возвеличивает Плиний, её прославляет Плутарх, называя Рим «якорем, который навсегда приютил в гавани мир долго обуреваемый и блуждавший без кормчего». Сравнивая власть Рима с цементом, греческий моралист видит значение Рима в том, что он организовал общечеловеческое общество среди ожесточенной борьбы людей и народов.

Этой же идее римского мира дал официальное выражение император Траян в надписи на храме, воздвигнутом им на Евфрате, когда до этой реки была вновь отодвинута граница империи. Но значение Рима скоро поднялось ещё выше. Водворяя среди народов мир, Рим призывал их к гражданскому порядку и благам цивилизации, предоставляя им широкий простор и не насилуя их индивидуальности. Он властвовал, по словам поэта, «не оружием только, а законами». Мало того: он призывал постепенно все народы к участию во власти.

Высшая похвала римлян и достойная оценка их лучшего императора заключается в замечательных словах, с которыми греческий оратор, Аристид, обратился к Марку Аврелию и его товарищу Веру: «при вас все для всех открыто. Всякий, кто достоин магистратуры или общественного доверия, перестаёт считаться иностранцем. Имя римлянина перестало быть принадлежностью одного города, но стало достоянием человеческого рода. Вы установили управление миром наподобие строя одной семьи».

Ни одна империя, существовавшая до этого и включающая множество различных народов, не просуществовала столь длительное время. Древнеримская империя характеризовалась развернутым институциональным устройством. В частности, римские законы стали основой для законодательства большинства стран Европы. В Древнем Риме также получило широкое развитие строительное искусство: дворцы, площади, амфитеатры, а дороги и мосты, построенные римлянами, используются в Европе до сих пор.

Итак, третьей элитарной цивилизацией стал Древний Рим. Главным достижением данной элитарной цивилизации стало создание развернутого институционального устройства многонационального[1] государства-империи.

 


[1] Слово многонациональное здесь излишне, оно лишний раз подчеркивает специфику данного этапа развития человечества.

Азиопа?

Чужой западноевропейский ум призван был нами,

чтобы научить нас жить своим умом,

но мы попытались заменить им свой ум

В.О. Ключевский

Мы часто можем услышать - Россия - евразийская страна, занимает промежуточное положение между Западом и Востоком, культура России имеет черты культуры Запада и Востока, русские промежуточный этнический тип между европейцами и азиатами и т.д. Особенно больно, когда подобные мысли идеи на вооружение патриоты, заявляя, что мы наполовину Запад, наполовину Восток, поэтому у нас свой путь в истории.

Но у нас свой путь, но не потому, что мы наполовину Запад или на половину Восток, а потому что мы - самобытное направление развития европейской цивилизации. И самобытны мы не потому, что мы некая помесь.

Русские принадлежат к индоевропейской расе и никого отношения к Востоку не имеют ни культурного, ни этнического. Разве много у русского с узбеком или китайцем. Восток – это другие культуры, другие народы, другие страны. Нельзя сказать, что они лучше или хуже они просто абсолютны другие.

Теперь что касается принадлежности России к Западу. Запад имеет общий корень, к которому Россия не принадлежит ни в малейшей степени. Россия не входила ни в состав Римской империи, ни в состав империи Карла Великого, и образовалась не в результате развала империи Карла Великого и последующей перекройки европейских. Не было в России ни похожих на западные Средние века, ни эпохи Возрождения, ни Реформации.

«Россия не является, и никогда не являлась членом европейской семьи. Еще со времен падения Римской империи и миграции, вследствие завоеваний викингов и тевтонов, между скандинавами, англичанами, немцами, французами, иберами и итальянцами сложилась определенная степень родства, несмотря на все значительные различия в их развитии. Даже Польша, благодаря своей приверженности западной форме христианства, имела некоторое родовое сходство с Европой. Россия же нет»[1].

   Русские и западноевропейцы хоть и близки кровно, духовно представляют совершенно два разных направления эволюции индоевропейцев. Собственно, мнение, в соответствии с которым, Запад и Россия – разные цивилизации, на Западе является общепринятым.

«Таким образом, полицивилизационная модель дает исчерпывающий ответ на вопрос, стоящий перед жите­лями Западной Европы: «Где заканчивается Европа?». Евро­па заканчивается там, где заканчивается западное христиан­ство и начинаются ислам и православие. Именно такой ответ хотят услышать западные европейцы, именно его они в подавляющем большинстве поддерживают sotto voce (вполголоса)»[2].

Россия и Запад формировались и развивались независимо друг от друга, лишь редко эпизодически вступая во взаимоотношения, наиболее частым типом которых была война.

Далее. Более абсурдной идеи, чем идея о России - связующем звене между Западом и Востоком, трудно представить. Во-первых, Россию не понимают на Западе, и русская душа для Запада всегда будет загадкой. Чужда Россия и Востоку. Поэтому никаким мостом между Западом и Востоком Россия быть не может, скорее она может быть стеной.

Во-вторых, если мы думаем о том, что только Россия претендуют на иллюзорную роль евразийского связующего звена, мы глубоко ошибаемся. На эту роль претендует Украина, Япония, Турция, Польша, Белоруссия, Казахстан. Последний, кстати, имеет гораздо больше оснований стать мостом Восток-Запад. Но вся проблема заключается в том, что данный мост никому не нужен.

В-третьих, все устремления построить мост между Западом и Востоком наивны. Разве Запад просил о построении этого моста? Никакой мост, никакие связующие звенья не нужны Западу. Запад никогда не понимал Восток, да что там Восток, не понимал Россию, но главное никогда, не стремился к этому пониманию, в силу своего евроцентризма. Запад стремился только к эксплуатации других народов и поэтому, если ему понадобится мост, он его легко выстроит без всякой посреднической роли с помощью своих авианосцев.

 


[1] Мариотт Дж.

[2] Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. – М., 2006 – с. 243-244.

the-soviet-union

nationaldoctrine-foto.jpg