Sidebar

Кельты — племена индоевропейского происхождения: гельветы, белги, секваны, лингоны, эдуи, битуринги, арверны, аллоброги, сеноны, треверы, белловаки. Наибольшего могущества кельты достигают в середине I-го тыс. до н. э.

Большим влиянием у кельтов пользовались жрецы – друиды. Исконно кельтской древней религией был друидизм — культ поклонения деревьям, что выражено в кельтской астрологии, где вместо знаков зодиака фигурируют деревья. Само слово «друид» (жрец) произведено от корня «дру» — дуб.

Кельты были потеснены римлянами и германскими племенами. Хотя кельты окончательно сошли с исторической сцены в I в. н. э., их потомками являются ирландцы, шотландцы, валлийцы и бретонцы. Поясним наименования некоторых этносов.

nationaldoctrine10

Бретонцы — этнос, населяющий область Бретань на северо-западе Франции. Основные языки — бретонский, французский.

Валлийцы (уэльсцы) — этнос, живущий на полуострове Уэльс в Великобритании. Родной язык валлийский.

Кельты участвовали не только в этногенезе европейских народов, но и в их культурном развитии, что, например, отразилось в европейских языках. Кельтского происхождения слова: «Бельгия» — происходит от названия кельтского племени белгов, «Париж» — от названия кельтского племени паризиев, «Дунай» — по-кельтски быстрая вода.

Кельты построили множество городов, но не построили единого государства, более того кельтские племена часто враждовали друг с другом. На смену им приходит первая могучая европейская империя – Древний Рим, а следующим властелинами Европы становятся потомки племен италиков.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас один гость и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

nationaldoctrine

nationaldoctrine

Интересные статьи

Цивилизационный подход

Цивилизационный подход, имеющий сегодня большую популярность в западной исторической науке, начал складываться еще в античности, однако свое наиболее полное развитие он получил лишь в XIX в. В российской науке его сторонниками были Данилевский, Гумилев, в зарубежной науке наиболее яркими приверженцами этой методологии являются Тойнби, Шпенглер, Сорокин и др.

Основной структурной единицей процесса развития общества, с точки зрения данного подхода, является цивилизация. Цивилизация понимается как общественная система, связанная едиными культурными ценностями (религией, культурой, экономической, политической и социальной организацией и т.д.), которые согласованы друг с другом и тесно взаимосвязаны.

Согласно цивилизационному подходу социальная природа государства определяется духовными и культурными факторами. Английский историк Арнольд Тойнби пишет:

«культурный элемент представляет собой душу, кровь, лимфу, сущность цивилизации; в сравнении с ним экономический и тем более политический планы кажутся искусственными, заурядными созданиями природы и движущих сил цивилизации»[1].

Суть цивилизационного подхода заключается в том, что история развития человечества рассматривается как смена одних цивилизаций другими, при этом у авторов цивилизационной парадигмы часто отсутствует понимание механизма этой смены. Чаще всего отрицается всемирная история: она превращается в конгломерат изолированных процессов развития локальных цивилизаций.

Несмотря на то, что цивилизационный подход сегодня стал довольно модной концепцией, он не лишен серьезных недостатков. За прошедшие два столетия сторонники цивилизационного подхода так и не выработали по-научному четкое определение термина «цивилизация».

Но самым серьезным недостатком цивилизационного подхода является отсутствие понимания о направленности движения человеческой цивилизации в своей совокупности, что было, безусловно, сильной стороной формационного подхода. Декларирование многовариантности исторического процесса не всегда помогает, а часто даже затрудняет понимание того, какие из этих вариантов лучше, а какие хуже (ведь все цивилизации считаются равноценными). Все это в комплексе приводит к тому, что в рамках цивилизационного подхода невозможен прогноз дальнейшего направления развития человечества. По сути цивилизационный подход «отвечает» на вопрос о том: «как было?», но не может ответить на вопрос: «как будет?».

 


[1] Тойнби А. Постижение истории. - М., 1997. – с. 59.

Итоги революции 1917 года

О том, как все было хорошо, а потом пришли большевики, и стало плохо. Мы часто сталкиваемся с пропагандой следующей идеи: был хороший царь, богатая Россия, которая кормила всю Европу хлебом, пришли большевики, свергли царя, устроили голод. Большевики, как мы выяснили, царя не свергали, теперь разберемся с так называемым хлебным изобилием.

Многие, доказывая благополучие России, ссылаются на вывоз Россией хлеба за границу для продажи. Да, Россия действительно продавала за границу хлеб, но не от богатства, а от бедности. Продавала, чтобы получить валюту, продавала, а сама голодала. Потребление хлеба в России на душу населения было в три раза ниже, чем в США и это при том, что в России хлеб, в отличие от других стран, являлся чуть ли не единственным продуктом питания. Результатом такого хлебного псевдоизобилия был голод простого народа. От голода за время правления Николая II умерло свыше 5 миллионов человек.

«Даже хлеб — основное наше богатство — был скуден. Если Англия потребляла на душу населения 24 пуда, Германия 27 пудов, а США целых 62 пуда, то русское потребление хлеба было только 21,6 пуда — включая во все это и корм скоту. Нужно при этом принять во внимание, что в пищевом рационе России хлеб занимал такое место, как нигде в других странах он не занимал. В богатых странах мира как США, Англии, Германии и Франции, — хлеб вытеснялся мясными и молочными продуктами и рыбой, — в свежем и консервированном виде»[1].

России нечего было продавать, а дворянам хотелось отдыхать в Париже, на Ницце, проматывать состояния. Брать деньги они могли только, продавая хлеб своих крестьян, часто обрекая последних на голод.

В начале ХХ в. голод постигал Россию 5 раз: 1901, 1905,1906, 1908, 1911 годы. Вполне закономерно, что по материалам переписи 1897 г. в европейской части России продолжительность жизни русских мужчин была 27,5. Николаем II был издан уникальный указ «О приготовлении хлеба из барды и соломенной муки, как могущего заменить употребление обычного ржаного хлеба». И, несмотря на голод, Россия вывозила хлеб! Царский министр Вышнеградский, отвечая на обвинения в сбыте хлеба за границу даже во времена голода в России, сказал с трибуны Государственной думы: «Недоедим, а вывезем!».

Русский народ не бегает от сытости, а ведь количество забастовок и протестов в России было в 5 раз выше чем, например, в Германии. Если бы все было хорошо, то не было бы тысяч стачек, забастовок, митингов, восстаний. Причем, это были не митинги типа праздничных гуляний. Людей расстреливали, сажали, ссылали, но успокоить страну так и не смогли.

Сегодня очень часто можно также услышать о том, что коммунисты придумали продотряды, с помощью которых отнимали хлеб у крестьян, истязали их, разве только не съедали живьем. Но это не соответствует действительности. Продотряды были созданы еще при царском режиме в 1916 году. Мера в условиях войны вынужденная, нужно было кормить голодающие города. Большевики сохранили подряды с той же целью. Но было и одно отличие: сами большевики не имели позолоченных карет и вилл в Ницце. И это прекрасно знали крестьяне и понимали, что хлеб отдают таким же, как они сами – простым и голодающим.

Если мы обратимся к фактам, то увидим, что далеко не все так однозначно было с русским православием, которое «погубили» большевики. К 1917 году, по мнению многих мыслителей того времени, русское православие пребывало в серьезном кризисе. Причем констатировали это далеко не революционеры, а как раз консервативные писатели, которых, кстати, никто не читал, зато читали Л. Толстого, отлученного от церкви. Не вызывают поэтому удивления известия о том, что в годы первой русской революции практически во всех семинариях про­исходили забастовки (в 48 из 53), или о том, что в 1911 г. из общего чис­ла выпускников семинарий в 2148 человек, только 574 приняли священнический сан, т.е. 25 %[2].

«А. Ф. Лосев рассказывал, что епископ Феодор считал П. Флоренского единственным верующим человеком в Мо­сковской духовной академии, причем перебирал остальных преподавателей и доказывал это. В начале века П. Фло­ренский считал, что церковь стала похожа на сухарь, и ее надобно перемолоть в муку, дабы напечь новые хлебы — веру и церковь живую»[3].

Итоги революции 1917 года. Но проблема заключалась не только в хлебном псевдоизобилии и развале церкви. К октябрю — ноябрю 1917 г. более 90 % уездов России бушевали в бунтах, в городах бесчинствовала уго­ловщина. После Февральской революции была произведена бездумная амнистия, и вместо жертв царизма на воли оказались тысячи уголовников. Полиция была практически полностью парализована. На улицах Петрограда происходили вооруженные столкновения. Красноречивым фактом, показывающим уровень развала России, было то, что полиция боялась заходить в некоторые кварталы Петрограда, т.е. власть не полностью контролировала даже столицу страны. Русский писатель В. Г. Короленко в сво­ем дневнике ноября 1917 г с горечью констатировал:

«Общество распадется на элемен­ты без общественной связи… Наша психология…— это орга­низм без костяка, мягкотелый и неустойчивый. Русский народ якобы религиозен, но теперь религия нигде не чувствуется»[4].

Начался парад суве­ренитетов. Объявили о своей независимости от России: Украина, Финляндия, Закавказье, Северный Кавказ, Литва, Молдавия (Валахия). Большевикам досталась полностью разрушенная страна с фактически отсутствием централизованной власти. Эту страну необходимо вновь было собирать и вести вперед к новым победам.

Исторический парадокс заключался в том, что именно интернационалисты большевики, столько говорившие о праве наций на самоопределение, сделали все возможное и невозможное, чтобы вновь сплотить Россию. А те, кто очень много рассуждал о «великой и неделимой», на деле сделали все, чтобы довести страну до полного развала. Сегодня это все забыто, но тогда это очевидное обстоятельство признавали даже «белые»:

«противобольшевистское движение силою вещей слишком связало себя с иностранными элементами и поэто­му невольно окружило большевиков известным националь­ным ореолом, по существу, чуждым его природе. Причудли­вая диалектика истории неожиданно выдвинула советскую власть с ее идеологией интернационала на роль национально­го фактора современной русской жизни, — в то время как наш национализм, оставаясь непоколебленным в принципе, потускнел и поблек на практике вследствие своих хрониче­ских альянсов с так называемыми «союзниками»»[5].

 


[1] Солоневич И. Л. Народная монархия. – М., 1999 – с. 68.

[2] Зернов Н. Русское религиозное возрождение XX века. – Париж., 1991. - с. 53

[3] Бибихин В. В. Из рассказов А. Ф. Лосева // Вопросы филосо­фии, 1991 № 10. С. 140—141, 146.

[4] Короленко В. Г. Дневники // Память. - № 2. – Париж, 1979. – с. 379.

[5] Устрялов Н. В. Национал большевизм. – М., 2003. – с. 51.

Сломленный человек

Еще раз подчеркнем, мы говорим об общей тенденции развития. Объективные законы развития заставляют подстраиваться личность. Вспомним, советских директоров предприятий. Борьба за выполнение плана, выбивание фондов, строительства пионерлагерей, профилакториев для рабочих. Все привилегии - «Волга» с водителем.

Но сформировалась новый общественный строй. И те же директора стали не выплачивать работникам зарплату, присваивать себе завод, хищнически разграблять все то, что сами создавали, продавать и класть себе в карман деньги за профилактории и пионерлагеря, разбирать и продавать как металлом подъездные пути и т.д.

Сломленный человек. Одни и те же люди могут вести себя не просто по-разному, а диаметрально противоположно. Все зависит от общественного строя.

Анекдот. Двое мужчин играют в карты. Наблюдающий за игрой видит, как сдающий из рукава сдает себе два туза. Видя это, он сообщает об этом партнеру шулера. Но тот в ответ лишь улыбается четности и наивности говорящего, отвечая ему: «Ничего страшного, в следующем кону сдаю я. У меня в рукаве три туза».

Реальность. Один знакомый автора много работал, перевыполняя план, работая внеурочно. Работодатель обещал все это щедро оплатить, но как водиться не оплатил. Знакомый не особо расстроился, потому что за это время он наворовал гораздо больше. Он продолжает работать на том же месте, нет никаких сор и конфликтов с начальником. Даже дружат семьями. Начальник все время не доплачивает ему, «кормя» его лишь обещаниями, а он обворовывает его, изображая преданного сотрудника и товарища.

Когда общество пронизывает мораль обмана и бесстыдства, любой честный порядочный человек становится неконкурентоспособным. Когда обман и бесстыдство становятся нормой жизни, тогда тот, кто не хочет обманывать всегда в проигрыше. Поэтому люди даже в некоторой степени порядочные, но не обладающие сильной волей, вынуждены подстраиваться под эту модель взаимоотношений. Вынуждены, для того чтобы выжить.

the-soviet-union

nationaldoctrine-foto.jpg