Sidebar

Этногенез европейский народов. Исключения. Мы не упомянули об этносах, которые не относятся ни к одной из перечисленных рас индоевропейцев. Речь идет о следующих этносах: ирландцы, бретонцы, исландцы, шотландцы, валлийцы, галисийцы, эстонцы, финны, венгры, греки, румыны, албанцы, баски, каталонцы, корсиканцы.

Румыны. Первоначальным этническим ядром стали индоевропейские фракийские племена дакийцев и гетов с одной стороны подвергшихся романизации в ходе римских завоеваний, с другой, смешившихся со славянами. Первые упоминания в литературе о фракийцах относятся ко XIII в. до н. э. Фракийцам удалось создать Одрисское царство в V в. до н. э. Окончательно покорены и ассимилированы римлянами I в. до н. э.

Греки. Древнегреческая народность, эллины, начала складываться в начале II-го тыс. до н. э., после переселения на Балканский полуостров индоевропейских племён: ахейцев, ионийцев, дорийцев, которые ассимилировали автохтонное население. В VII-VI вв. до н. э. в Греции сформировались полисы (города-государства), которые достигают своего могущества V-IV вв. до н. э. В I в. до н. э. Греция покорена Римом.

Албанцы. Первоначальным этническим ядром стали индоевропейские племена иллирийцев. Первые упоминания об иллирийцах встречаются в VI в. до н. э. Подчинив соседние племена, иллирийцы в IV в. до н. э. создали обширную державу со столицей в Скодре. Позднее иллирийцы оттеснены кельтами, а затем римлянами. В I в. до н. э. окончательно покорены Римом.

Предков румын, греков, албанцев объединяет то, что все они хоть и не принадлежат германцам и романам этнически, тем не менее, являются потомками других племен индоевропейцев. Народы, о которых пойдет речь далее в этом отношении иные.

Венгры. В IV веке в Европу вторгается монголоидный народ – гунны. Этническим ядром гуннов стал кочевой этнос хунну, сформировавшийся в степях Монголии. Гунны покоряют часть германских племен. Наибольшего территориального расширения и мощи гуннский союз достиг при Аттиле (правил в 434—453 гг.). Однако после смерти Аттилы германские племена восстают против ига. Гуннский союз разваливается. Потомками гуннов считают венгров. Само название Венгрия произошло от тюркского названия «Оногур» — в переводе «десять стрел».

nationaldoctrine9

Финны, эстонцы. Эти этносы ведут своё происхождение от древних финно-угорских племён, предположительно принадлежащих монголоидной расе и проникших во II-м тысячелетии до н. э на территорию современной Финляндии и Прибалтики. В этногенезе финнов и эстонцев также принимали участие славяне, гунны и аборигенное население Скандинавии – саамы, являющихся также монголоидами.

Поэтому нет ничего удивительно в том, что финны, эстонцы и венгры говорят на языке, который не относится к индоевропейской группе языков. Это языки урало-самодийской семьи. На этих языках помимо финнов, эстонцев и венгров, говорят этносы Западной Сибири: ханты, манси, удмурты и др.

Таким образом, литовцы и латыши, с одной стороны, и эстонцы с другой, принадлежат не только разным малым расам, но и разным большим расам.

Каталонцы, корсиканцы. Каталонцы – этнос, живущий в Восточной Испании. Говорят на каталанском языке. Каталанский язык является государственным в Андорре. Корсиканцы — этнос, живущий на острове Корсика (Франция). Говорят на итальянском языке. Предками каталонцев и корсиканцев были иберийские племена, подвергшиеся влиянию кельтов и римлян.

Иберы — древнейшие племена, оставившие нам множество загадок. Жили они на территории современной Испании с III тысячелетия до н. э. Впоследствии распространились на территорию современной Франции и Корсики. Вопрос о происхождении иберов остаётся нерешенным. Нет ответа у историков также ответа на вопрос: почему древнее название Испании – «Иберия», совпадает с древним названием Грузии, которое звучит также «Иберия». Примерно в XIII в. до н. э. иберы основывают государство со столицей в г. Тартесс. В III - II вв. до н. э. завоеваны римлянами и романизованы.

Романши, ладины, фриулы – этносы, относящиеся к группе ретороманцев. Проживают в Италии и Швейцарии. Говорят на ретороманских языках, относящихся к группе романских языков. Данные этносы предположительно потомки этрусков – коренного населения Италии[1]. А вот само происхождение этрусков остается неясным, до сих пор до конца даже не расшифрован язык этрусков. Романши, фриулы романизированы, а ладины также испытали сильное германское влияние.

 


[1] Некоторые историки считают ретророманцев потомками иллирийских племен.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 53 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

nationaldoctrine

nationaldoctrine

Интересные статьи

Русский стиль

Патриотизм не заключается в том, чтобы напиться, измазать лицо на западный манер краской и кричать на стадионе «Оле, Россия», желательно где-нибудь заграницей. Патриотизм сегодня – это содействие всеми силами построению социальной системы, отвечающей русскому духу.

«Мы как общество не пытаемся стать самими собой. Мы коверкаем себя. Мы пытаемся стать как кто-то еще. Мы пытаемся отвергнуть свою природу. Мы пытаемся создать здание без фундамента, «воздушный замок». Но все эти попытки отрицать себя, попытки играть чужую роль, бесконечное желание получить одобрение со стороны как некое дарованное право на существование могут привести только к глубокому неврозу и даже психозу. Возрождение и новое восхождение Русской цивилизации не начнется без «возвращения к себе». Необходимо искать свое, органичное. Надо идти от своей самости. И только тогда нас (Россию) признают в качестве полноценного игрока, когда мы прекратим центрироваться на этой мысли о необходимости признания»[1].

Какой общественный строй наиболее адекватен современной России? Эта отдельная дельная тема, требующая обстоятельного анализа, поэтому, чтобы не отвлекать читателя, мы переместим подробный анализ политической и экономической системы и иных аспектов государственного   строительства в отдельный труд – «Сверхдержава: национальная доктрина России».

Единственно, что можно сказать, что ни демократия либерального толка, ни капитализм - абсолютно непригодны для России. Ментально непригодны, даже если бы это были самые лучшие компоненты политико-экономической системы.

Мы уже говорили, что капитализм основан на алчности и конкуренции. Но именно эти качества не являются доминантными в русском менталитете. «Кавказцы захватили рынки, государство помоги и огради» — такой лейтмотив выступлений русских националистов. Но почему-то кавказцы не требуют от Азербайджана, чтобы тот помог им захватить рынки в чужой стране.

Даже представители малого бизнеса – ядро коммерчески активного населения постоянно жалуются на налоги, чиновников, высокую арендную плату и ставки кредитов, высокие тарифы на коммунальные услуги. Но в действительности, все это сублимированная тяга к государственному заступничеству. Мол, «государство, помоги нам делать бизнес». Создаются всевозможные комитеты, фонды помощи малому бизнесу, а малому бизнесу все недостаточно.

Турки без всякого заступничества застроили все побережье первосортными гостиницами, на любой вкус, где отдыхают теперь в массовом количестве русские. Построили все это в пустом поле. С российской стороны Черного моря - лишь разрозненные мини-отели, построенные, в основном, армянами.

С китайской стороны Амура на пустом месте выросли комбинаты по переработки нашего леса, построены дороги, города. С нашей стороны Амура - ничего, только то, что было построено еще при коммунистах. И опять жалобы на налоги, дороги и т.д., и т. п. Русские пенсионеры продают свои маленькие квартиры в Благовещенске, и за эти деньги покупают шикарные апартаменты по ту сторону Амура. Китайцы наладили перевод пенсий, продукты дешевле, коммунальные платежи дешевле…

Русская деревня – это, в большинстве случаев, запустение, нищенские зарплаты, вера в доброго царя или полное безверье, убиваемое самогоном. Приезжаешь в татарскую деревню, где действуют те же законы и налоги, все развивается, селяне отвозят на рынок свою продукцию, на вырученные средства совместно строят дома.

Русский стиль. Русские - самая антикапиталистическая нация на земле. Ментально капитализм - антирусский строй. Поэтому он убивает, опустошает, ведет к полной деградации. И дело здесь не пресловутых налогах или законах. Автор одного из самых известного психологических исследований русского менталитета Ксения Касьянова очень точно подмечает:

««Героические» усилия наших СМИ «привить» русскому человеку индивидуализм, озабоченность своим материальным благосостоянием и другие «западные» качества в виде главных ценностей ведут именно к такому результату, а, прежде всего, к деморализации. Ссылки на то, что «рынок» требует именно таких черт личности, с на­шей точки зрения, несостоятельны. Рынок должен быть при­способлен к нашему национальному характеру, а не наоборот»[2].

Рассмотрим, касающийся каждого россиянина, вопрос о зарплате. Капиталисты повышают зарплату, не потому, что они «добрые», а потому, что люди в массовом количестве выходят на забастовку. Так развивается весь капиталистический мир. Не проходит и месяца, как в какой-нибудь капиталистической стране все не останавливается, потому что объявили общенациональную забастовку то водители, то летчики, то машинисты и т. п. и т.д. Причем они живут гораздо лучше российских коллег, но все равно постоянно требуют повышения зарплаты.

Если русские хотят жить при капитализме, то они должны быть готовы постоянно бастовать. Но этого качества нет в русской крови, нет борьбафилии, нет индивидуализма, зато наличествует желание не «раскачивать лодку».

В России доля заработной платы составляет всего 23 % ВВП, а размеры взносов на социальное страхование (пенсионное, медицинское и социальное страхования – всего 7,5 % ВВП. В итоге совокупные расходы в России на два базовых института доходов населения (заработная плата и социальное страхование) составляют чуть больше 30 % ВВП, что в 1,8-2 раза меньше, чем в развитых странах (рис. 18).

Упрощенно говоря, страна произвела продукции на 100 рублей, в развитых странах 60 рублей пошло бы на зарплаты работникам, в России же только 30 рублей. Но в развитых странах, несмотря на это, постоянно бастуют, а русские всем довольны.

«С «рынком труда» вообще получилось черт знает, что, наши западные учителя просто остолбенели от удивления… Люди, вопреки всем законам рынка, работают, иногда по полгода не получая зар­платы. Они отдают свой труд не как товар, а как некую общественную ценность. Зарплату они требуют не по формуле эквивалентного обмена «товар — деньги», а как средство существования. Аргументом редких де­монстраций протеста не стало нормальное обвинение обманутого на рынке торговца: «Вы украли мой товар!» Рабочие и учителя требуют: «Заплатите, ибо мне нечем кормить ребенка!» Это — аргументация от справедли­вости, а не от рынка. Уже отцы политэкономии, Адам Смит и Рикардо подчеркивали, что жизненная нужда продавца, а тем более справедливость и сострадание — категории сугубо нерыночные. Акт рыночного обмена основан исключительно на рациональном расчете, и, предлагая свой товар (в данном случае рабочую силу), продавец имеет право объяснять лишь выгоду сделки для покупателя, а не ссылаться на то, что ему «детей нечем кормить»[3].

Формула Фэйера показала свою действенность в США, да и наверно была бы применима ко многим другим странам. Но только не для России.

Перед выборами в Госдуму РФ 2007 г. резко повысились цены, но правящая партия получила свыше 70 % голосов. Все довольны? Нет, все недовольны! Все ругали правительство, депутатов, но на вопрос за кого вы голосовали, всегда отвечали: «за правящую партию». Этот выбор абсолютно иррационален. Голосовали, потому что «мы свое отжили, пусть хоть дети поживут», «коней на переправе не меняют» и т.д. и т. п. Короче, голосуют сердцем.

Русский стиль. Русские против, но голосуют за. Почему? Потому что русские никогда не оценивают власть по уровню своего благосостояния. Главное, чтобы не отдельному человеку было хорошо, главное, чтобы было хорошо государству. Можно повысить цены, но провести военные учения, и 70 % обеспечено.

Эта ментальная особенность закрепилась в ходе исторического развития, вечных войн, неурожаев, лютых холодов. Наполеон не мог поверить, что русские сами собственными руками сжигают свое добро и покидают столицу. Наполеон был поражен, он захватывал не первую столицу и нигде не видел ничего подобного. Это не по правилам, это не по-европейски, возмущался он. Но это по-русски.

В русской традиции не общество ответственно за свой политической выбор, а наоборот, политики должны быть ответственны за общество. Сказали сжечь дома и уйти из столицы, значит, люди будут жечь собственные дома.

Русский менталитет не совместим с проявлением либерализма ни в сфере политики, ни в сфере экономики. Но главное, нам и не нужно подстраиваться по чуждую нам, уходящую в прошлое экономико-политическую систему. Она не является ни наиболее эффективной, ни наиболее близкой нам, а в сегодняшних условиях вообще губительной для человечества.

 


[1] Аверьянов В.В. Русская доктрина. Сергиевский проект. – М., 2008.

[2] Касьянова К. О русском национальном характере. – М., 2003. - с. 4-5.

[3] Кара-Мурза С. Г. Истмат и проблема восток-запад. – M.,2001. - 5.

Тоталитарный капитализм – дитя западной цивилизации

Доминирующее стремление западного человека к материальной обеспеченности породило общественно-политическую систему, в которой безраздельно господствует капитал.

«Современное западное общество есть общество денежного тоталитаризма. Деньги тут стали универсальным и всеобъемлю­щим средством измерения, учета и расчета деятельности людей, учреждений и предприятий, средством управления экономикой и другими сферами общественной жизни, средством управления людьми»[1].

Пытаясь затушевать сущность реально существующего строя, многие западные социологи утверждают, что на Запале капитализма давно уже нет, что там возникло качественно иное общество — постиндустриальное, информационное и т. п. Это совершенно неверно. Западное общество и было, и остается капиталистическим. Но капитализм за время своего существования действительно претерпел существенные изменения.

Французский экономист Мишель Альбер в книге «Капитализм против капитализма» показывает, что капитализм в своем развитии прошел три четко различимые фазы, каждая их которых характеризуется его определенным взаимоотношением с государством.

Первая фаза, начавшаяся с 1791 года, может быть охарактеризована так: капитализм против государства. С 1891 года начинается развитие капитализма в рамках, очерченных государством. С 1980-го начинается и в 1991-м завершается переход к третьей фазе: капитализм вместо государства. Для нее характерно господство принципа: рынок — хорошо, государство — плохо.

Политическая власть зависит от экономической, т. к. основа механизма властной селекции западных стран — выборы, а выборы — это деньги, и деньги немалые. Деньги приходится брать у бизнеса. Бизнес ничего просто так не дает и требует возврата. В конечном счете, все это приводит к аффилированным структурам, откатам, воровству и коррупции. Выборы — это бизнес-проект.

Капитал стал править обществом. Это приходится признавать и некогда ярым защитникам процесса демократизации России, каким был профессор Александр Панарин:

«В эпоху Просвещения (XVIII в.) институт абсолютной монархии препятствовал попыткам полного и безраздельного влияния рыночной среды на политику. Может быть, поэтому ХVII–ХVIII века стали эпохой наиболее впечатляющих фундаментальных открытий, послуживших толчком промышленного переворота. В эпоху массовых парламентских демократий ситуация существенно изменилась: влияние бизнеса на политику постепенно становится решающим. Те, кто и сегодня готов уповать на суверенитет массового избирателя и его волю как главный источник важнейших политических решений, являются либо запоздалыми политическими романтиками, либо догматиками текстов, подготовленных еще до прихода парламентаризма и выражающих антиабсолютистский, антимонархический протест. Нынешняя “демократизация”» России и постсоветского пространства еще раз подтвердила, что демократия в ее прежнем виде быстро и неминуемо ведет к прибиранию политики к рукам влиятельных финансовых групп, не только подкупающих исполнительную, законодательную и судебную власть, но и специально оплачивающих “четвертую власть” — СМИ, назначение которой — обработка массового избирателя»[2].

Богатство и власть всегда шли рука об руку. Но теперь богатство стало не просто спутником власти, а перешло из подчиненного состояния к господствующему. Отныне власть превратилась в спутник богатства. Деньги, капитал из пассивного спутника власти стали превращаться в ее активное и единственное средство. Экономика определяет образ мыслей, выдвигает на властные высоты политиков, определяет пути развития государства. Сегодня все — власть, искусство, спорт, наука — вращается вокруг прибыли и денег.

«Рыночные механизмы и ментальности проникают в каждую сферу жизни — не только в труд и политику, но и в отдых, дружбу, семью и брак. Все подчинено капиталистической рациональности «наименьшей стоимости» и «максимальной выгодности»»[3].

Каково же будущее данной социальной системы? Финансисты, с точки зрения Ж. Аттали, в конечном счете, возвысятся над миром как его надгосударственная и наднациональная элита, превратившись в мировое правительство. Используя современные информационные технологии, они превратят нашу планету в единое финансово-экономическое пространство, в котором в товар превратится даже сам человек, а о его достоинствах будут судить только по одному критерию — количеству денег в его кошельке. Впрочем, сами деньги приобретут форму магнитных карточек, где деньги, там и власть. Аттали напоминает:

«Власть измеряется количеством контролируемых денег. “Козлом отпущения” при том является тот, кто оказывается лишенным денег и кто угрожает порядку, оспаривая его способ распределения».

Капитал превратился в стержень, вокруг которого вращаются все сферы жизни общества. Неслучайно слово «капитал» легло в основу названия новой социальной системы.

 


[1] Зиновьев А. Русский эксперимент. – М., 1995. — с. 72.

[2] Панарин А. Духовные катастрофы нашей эпохи в свете современного философского знания. Москва, № 1, 2004.

[3] Kumar K. The Rise of Modern Society. Oxford, 1988. - P. 119.

Рабство

Горжусь, что я – россиянин

А. Суворов

Недавно в центре Москвы, напротив Храма Христа Спасителя, был установлен памятник Государю Александру II, на котором начертаны следующие слова: «Отменил в 1861 г. крепостное право в России и освободил миллионы крестьян от многовекового рабства».

Многовековое рабство русских крестьян, мягко говоря, - преувеличение. Крепостное право было необходимым институтом в условиях перманентной внешней агрессии, отражение которой актуализировало необходимость больших военных расходов, которые государство самостоятельно потянуть не могло.

«Крестьянина прикрепили, что бы он кормил помещика, ратного человека, которого иначе бедное государств содержать не смогло»[1].

Государство не могло позволить и свободный переход крестьян от помещика к помещику, в результате чего некоторые помещики - нерадивые хозяева могли лишиться средств к существованию, а ведь, несмотря на свою бесхозяйственность, они могли быть отличными воинами, а это было решающим для государства. Крестьяне содержали помещика, помещик служил государству, по такой формуле существовало крепостное право. По сути, крестьяне были крепостными помещика, а он был крепостным государя. Иначе в условиях постоянной военной агрессии не выжили бы ни крестьяне, ни помещики, никто.

Причем санкции за отказ от службы были довольно жесткими. Так вплоть до 1754 г. недоросли из дворян за неявку вовремя на военную службу посылались в солдаты или матросы. Крепостное право не было рабством в смысле эксплуатации одной части общества другой частью общества. Крепостное право было необходимой формой существования социума в условиях постоянной геополитической напряженности.

А теперь важная дата - 1762 год. В этот год издается манифест о вольности дворянства, принятом во время краткосрочного и незначительного царствования Петра III и подтвержденного Екатериной II. Дворянам было позволено не служить государству и не обязательно быть ратным человеком.

Начиная с этого года, крепостное право превратилось действительно в то, что можно ассоциировать с рабством и стало тормозом в развитии общества.

«До Петра III, рас­крепостившего служилый класс, крепостного права почти не существовало: оно было общим. И дворянин, и пахарь, и царь, по за­мыслу Петра Великого, были скованы до гроба государственной работой. Никому не разрешалось ничего не делать, никто — под страхом тяжелых кар — не мог быть паразитом общества… Но вторжение иноземцев все испортило. Петр III раскрепос­тил дворян, позабыв при этом раскрепостить народ. Коренному немцу хотелось видеть вокруг себя феодалов, и вот сто тысяч дворян были посажены на готовые хлеба. Тогда именно, мне кажется, и началось свинство русской жизни, подготовившее нашествие бесов»[2].

Таким образом, крепостное право, как рудимент просуществовало менее 100 лет (1762-1861 гг.). Оно было несовместимо не только с экономическим прогрессом, но и ментально не соответствовало таким качествам русского характера как сострадание и стремлению к равенству.

«Русские моральные оценки в значительной степени определялись протестом против крепостного права. Это отразилось в русской литературе. Белинский не хочет блаженства для себя, для одного из тысячи, если братья его страдают. Н. Михай­ловский не хочет прав для себя, если мужики не имеют прав. Все русское народничество вышло из жалости и сострадания. Кающиеся дворяне в 70-е годы отказыва­лись от своих привилегий и шли в народ, чтобы ему служить и с ним слиться. Русский гений, богатый арис­тократ Л. Толстой всю жизнь мучается от своего приви­легированного положения, кается, хочет от всего отка­заться, опроститься, стать мужиком»[3].

И, наконец, нельзя не упомянуть о вполне объяснимой тенденциозности советских учебников, в которых рассказывалось о забитости крестьянина, обусловленного многолетним рабством. В действительности по переписи 1858 г. крепостные составляли немногим более трети населения - 34 %[4].

Стоит упомянуть также, что современное общество выходцев из Европы в США без всяких моральных проблем триста лет использовало рабство, считаясь при этом идеалом демократии. Но в то же время, с Запада осыпали про­клятиями «деспотическую Россию» за крепостное пра­во, просуществовавшее очень недолго и лишь в цен­тральных областях. Основатель теории гражданского общества английский философ Джон Локк помогал со­ставлять конституции рабовладельческих штатов США и вложил все свои сбережения в работорговлю[5].

 


[1] Соловьев С.М. Чтения и рассказы по истории России. – М., 1989. – с. 431.

[2] Меньшиков М. О. Письма к русской нации. – М., 2000. — с. 47.

[3] Бердяев Н. А. Русская идея. – М., 2000. – с. 85.

[4] Воловикова М.И. Представления русских о нравственном идеале. – М., 2004. – с. 72.

[5] Кара-Мурза С.Г. Истмат и проблема восток-запад. – M., 2001. – 26.

the-soviet-union

nacionalnajadoktrina.jpg