Sidebar

Как мы помним, существуют две стволовые ценностные ориентации духовности: аскетизм и альтруизм. Аскетизм служит средством для раскрытия внутреннего духовного мира личности, выражаемого в творчестве как высшем типе самоактуализации личности, а также средством удовлетворения религиозных потребностей

Духовный императив, являясь фундаментом нравственности и морали, как раз и есть то, что отличает человека от животного. У животного нет ни аскетизма, ни творчества, ни религиозности, ни альтруизма.

Нередко, правда, приходится сталкиваться с мнением, в соответствии с которым альтруизм наличествует у животных. Это неверный подход. Конечно, животное может заботиться о своем потомстве — например, львица может отважно защищать своих котят. Но в то же время, если один из них чувствует себя плохо, она его съедает. Птица может защищать гнездо, но, если человек дотронулся до кладки, она больше не подойдет к гнезду, даже если ему ничего не угрожает. Другими словами, животные неосознанно «заботятся» о сородичах, ими руководит слепая сила инстинкта. Говорить об альтруизме животных — это все равно, что говорить об альтруизме снегоуборочной техники, ведь она тоже помогает обществу убирать снег. Но она этого не осознает, точно так же, как и животное не осознает своих действий.

Духовность — основа человеческого в человеке. Человек может быть глуп, может быть умен, но, пока у него есть частичка духовности, он остается человеком.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 45 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

nationaldoctrine

nationaldoctrine

Интересные статьи

§ 3. Контуры внешней русской политики
Ступень № 1 «Формирование»

Каков первый этап в жизни человека? Оформление как субъекта. Происходит зачатие, вынашивается плод, появляется живой организм – человек. Собственно, любой организм чтобы существовать должен родиться. Это положение относится и к социальному организму. Первой этносоциальное общностью стало племя, основным атрибутом которого было наличие кровнородственных связей. В ходе развития племя выросло в народность, кровнородственные связи были заменены территориальными, т.е. новая этносоциальная общность состояла не обязательно из родственников. Следующим этапом развития этносоциального образования стала нация, а ее главным атрибутом наличие государства. Это точка отсчета развития человеческой цивилизации.

Первой элитарной цивилизацией стали цивилизации Древнего Востока, прежде всего, цивилизация Шумера.

Колыбель человеческой цивилизации расположена в Двуречье - территория современного Ирака, между реками Тигр и Евфрат. Более чем 5000 лет до н.э. в Двуречье зарождается – эль-обейдская культура. Поскольку от времени зарождения этой культуры нас отделяет более 7000 лет, многие вопросы, связанные с данной культурой, до конца не выяснены. Большинство историков считают, что уже в период эль-обейдской культуры население Двуречья было шумерским.

Однако вне зависимости от споров историков об этнической составляющей эль-обейдской культуры, абсолютное большинство из них уверены, что не культура, а именно первая цивилизация на земле – была цивилизация шумер.

Около 5000 лет до н.э. возникает первый в истории человечества город - Эриду[1]. Шумеры считали этот легендарный город колыбелью своей государственности. Позднее около 4000-3800 лет до н.э. Эриду становится городом государством. Впервые в истории человечества общество приняло форму государства уже в V тыс. до н. э. А к 3500 до н.э. шумеры построили множество городов и таким образом создали зрелую цивилизацию урбанистического типа.

Шумеры – легендарный народ, которого с полным правом можно называть основателем человеческой цивилизации. Миссия шумеров заключалась не только в создании первого в истории человечества государства, но первой письменности – клинописи[2] около 2700 лет до н.э. Трудно даже сказать, что важнее для последующего развития человечества создание государства или изобретение письменности, хотя письменность вряд ли могла появится без государства.

«Шумеры представляют во многих отношениях один из самых значительных и одновременно таинственных народов в истории человечества. Они заложили фундамент человеческой цивилизации. Шумеры оставили важнейший след в культуре Междуречья – в религии и литературе, законодательстве и управлении, науке и технике. Именно шумерам мир обязан изобретением письменности»[3].

Шумерский язык оставался в Двуречье языком науки и религии до II-I вв. до н. э. Шумеры накопили большие познания в области строительства и земледелия, первые усыпальницы в виде пирамид также появились впервые у шумеров. У шумеров возникают первые в человеческой истории поэмы – о «Золотом веке», первые элегии, медицинские книги, первый в мире библиотечный каталог, календарь, колесо, гончарный круг, обожжённый кирпич, ирригационная система, рецептурный справочник и даже пивоварение.

Историческое значение шумеров до сих пор до конца по достоинству не оценено историками. Например, школьные учебники по истории древнего мира начинаются с истории Древнего Египта, что неверно. Египетские государства сложились лишь около 3500 тыс. до н.э. В националистических изданиях можно встретить такое объяснение: «Евреи историки сознательно фальсифицируют историю, выдвигая на первый план семитов египтян, а не индоевропейцев – шумеров». Мы не будем анализировать эту версию, скорее все гораздо прозаичнее. Египетская цивилизация известнее историкам, в какой-то мере, она сохранилась до сих пор, взять хотя бы те же пирамиды. А вот шумерские города стали известны историкам совсем недавно, например, город Эриду раскопан немногим более 50 лет тому назад (1946-1949 гг.). Сказывается обычная косность мышления, ведь историки тоже люди. А верить античным историкам, пока их исторические опусы не были подтверждены документально, современные историки не решались.

Главным достижением первой элитарной цивилизации – шумерской цивилизации стало построение первых государств – одного из основных признаков цивилизованности.

Примеру шумеров последовали народы Древнего Востока. Около 3500 г. до н.э. возникло два политических объединения — Египет Верхний и Египет Нижний. Создание единого государства приписывают правителю Верхнего Египта Менесу около 3000 г. до н. э. Позднее в Двуречье формируются цивилизации Вавилона, Ассирии и др.

Особо стоит остановиться на широко распространенном предубеждении об якобы древнейших цивилизациях Индии и Китая, превосходящей по древности культуру шумеров и поэтому являющихся самыми древними культурами. Психологический механизм данного мифа приводится в действие заблуждением, в соответствии с которым далекое и неизвестное - более древнее.

Сначала об Индии. Около 2500 лет до н.э., т.е. на несколько тысячелетий позднее возникновения шумерских государств, в долине реки Инд возникает Хараппская цивилизация. В это время в Древнем Египте строили пирамиду Хеопса.

Китай. Около 1500 лет до н.э. в Древнем Китае сформировалось государство, известное под названием Инь. Оно занимало территорию в среднем течении реки Хуанхэ.

Сегодня индийские и китайские националисты пытаются искусственно удлинить свою историю примерно на 1000 лет. Но даже с таким удлинением ни индийская, ни китайская цивилизация древнейшими не являются.

Объективности ради, стоит отметить, что, хотя и индийские и китайские цивилизации возникли тогда, когда на земле уже довольно длительное время существовали другие цивилизации, они возникли не под влиянием и без влияния последних.

Однако, занимая лишь ограниченную часть земного шара, шумерская и последующие ближневосточные цивилизации тем не менее являлись системой мировой. Их мировое значение проявилось в том, что их существование и эволюция подготовила и сделала в дальнейшим возможным подъем человечества на следующую ступень исторического развития. Об Индии и Китае этого сказать нельзя. Они могли быть, могли не быть, но вплоть до нового времени это не могло сколько-нибудь существенно сказаться на мировой истории.

 


[1] Его именуют также Эридуг, Урудуг, Эреду. Некоторые ученые считают самым древним городом нашей планеты другой шумерский город - Ур, время расцвета которого относят к 3800-3700 г. до н.э.

[2] Материалом для письма служили таблички из сырой глины, на которые с помощью остроконечной палочки наносили характерные клинообразные знаки. Отсюда происходит название этой системы письма.

[3] Месопотамия, древняя цивилизация [Энциклопедия Кругосвет].

Марксизм и социализм

Как марксизм погубил социализм. Коммунистический анализ капитализма в узких рамках материалистического мышления оказался неверен. Капитализм — это необязательно нищета рабочих. Ущербность капитализма не в низкой производительности труда по сравнению с социализмом, а в том, что капитализм выродился в античеловеческую систему. Маркс также говорил об этом, но для него эта проблема имела второстепенный характер.

Мещанство. В результате, по прошествии времени, целью коммунистического учения стало построение мещанского общества, что вполне естественно для материалистической идеологии, а главными ценностями этого общества являлись колбаса и хрусталь. Описывая советскую интеллигенцию, английский ученый Р. Саква пишет:

«…Коммунистический режим породил своеобразный парадокс: миллионы людей являлись буржуа по своей культуре и устремлениям, но были включены в социально-экономическую систему, отрицавшую эти устремления»[1].

В результате на практике с вещизмом в СССР боролись и осуждали, высмеивали мещанство, но в то же время фундаментом мировоззрения была материалистическая, а по сути — мещанская идеология. В СССР сложилась раздвоенность базовой теории и практики. Образно говоря, мы пытались построить из деталей велосипеда книжный шкаф, при условии, что отказаться от деталей велосипеда нельзя и их обязательно необходимо использовать при сборке шкафа. Естественно, что процесс такого ваяния был далек от эффективности.

Интернационализм. Возникновение наций, согласно марксизму, обусловлено, в первую очередь, материальным фактором. Когда исчезнут материальные предпосылки, исчезнут и этнические образования.

Маркс считал, что националист и социалист — непримиримые понятия. Истинность убеждений социалиста, по мнению Маркса, надо проверять на национальном вопросе, у Маркса это называлось «щупать больной зуб». У Ленина это звучало несколько иначе: « …поскрести иного коммуниста — найдешь великорусского шовиниста» или «Марксизм выдвигает… интернационализм, слияние всех наций в высшем единстве…». У Ленина нет ни одной работы, которую он посвятил бы величию России. «Мировая революция», «Пролетарии всех стран, объединяйтесь» — вот цели большевиков. У выдуманного Марксом и Лениным пролетария не должно было быть Отечества, хотя у реального оно обычно имелось.

Конечно, переоценивать значение интернационализма не стоит. В коммунистической теории было одно, а в советской практике — другое. Несмотря на тезис о «праве наций на самоопределение, вплоть до отделения», коммунисты собрали в единое государство разваливавшуюся Российскую империю. А потом без лишних красивых слов присоединили территории, которые царская Россия потеряла во время войны 1905 г. с Японией.

Более того, позднее, в конце 1940-х годов, для слишком ярых интернационалистов был придуман термин «безродный космополит». Его автор — член Политбюро А. А. Жданов. В январе 1948 года, выступая на совещании деятелей советской музыки в ЦК КПСС, он говорил:

«Интернационализм рождается там, где расцветает национальное искусство. Забыть эту истину означает… потерять свое лицо, стать безродным космополитом».

Есть мнение, что Сталин понимал, что коммунистическую доктрину надо заменять национальной идеологией, но не успел этого сделать.

«Сталин и попытался (Солженицын совершенно прав) в срочном, аварийном порядке заменить его (коммунизм) другим идеологическим горючим — великодержавным национализмом, но не успел — умер…»[2].

Опять же, мы сталкиваемся с раздвоенностью теории и практики. От понятия «безродный космополит» Маркс, наверное, перевернулся в гробу. В результате у СССР сложилась национально-интернациональная система ценностей. Идеология коммунизма не стала национальной идеей, и именно поэтому мы так легко распрощались с коммунистическими идеалами в 90-х годах. Никто за них не боролся, они были чем-то чуждым, отвлеченным, не русским А ведь надо было сделать всего один шаг, но он так и не был сделан.

Нетрадиционная семья. Если откинуть различные цитаты из выступлений большевиков, прессы 20-х годов, которые могли бы быть продиктованы сиюминутными интересами, и разобраться в этом вопросе более основательно, то общность жен вытекает из марксистской теории. Семья, по азам марксизма, возникла как результат возникновения частной собственности.

«Моногамия возникла вследствие сосредоточения больших богатств в одних руках — притом в руках мужчины — и из потребности передать эти богатства по наследству детям именно этого мужчины, а не кого-либо другого. Для этого была нужна моногамия жены, а не мужа, так что эта моногамия жены отнюдь не препятствовала явной или тайной полигамии мужа»[3].

При коммунизме частной собственности не будет. Вывод о том, будет ли семья, напрашивается сам собой. Конечно, Маркс и Энгельс не призывают к так называемому групповому браку, но рисуется довольно странная семья. Дети будут воспитываться не родителями, а всем обществом, семейного хозяйства тоже не будет.

«С переходом средств производства в общественную собственность индивидуальная семья перестанет быть хозяйственной единицей общества. Частное домашнее хозяйство превратится в общественную отрасль труда. Уход за детьми и их воспитание станут общественным делом»[4].

Абсолютное игнорирование духовного, психического, да и вообще человеческого приводит к абсолютно оторванным от реальности выводам, например, что проституция порождена частной собственностью.

Конечно, в СССР никто не призывал к общности жен. Все было наоборот. За излишнюю половую активность можно было лишиться партийного билета, особенно это касалось партийной элиты, военных и сотрудников КГБ. Таким образом, мы опять сталкиваемся с раздвоенностью теории и практики.

Антигосударственная идеология. Идеи коммунизма нельзя ни развить, ни применить к нормальной жизни в государстве, ведь коммунистическая идея провозглашает отмирание государства («Социализм, ведя к уничтожению классов, тем самым ведет и к уничтожению государства»[5]).

По сути дела, эта идеология отрицает не только государство, но и саму партию как орган, руководящий историческим процессом, ведь, в соответствии с азами марксизма, не личности, а «народ — творец истории», история развивается только благодаря объективным факторам, субъективный, личностный фактор практически ничего не значит. Высмеивая это положение, один мыслитель заметил, что для протекания объективного процесса не нужно создавать партии. Например, затмение Луны — объективный процесс и оно произойдет независимо от того, будет ли создана партия, способствующая этому затмению. Переход от одной социальной системы к другой, революция — тоже объективные, закономерные процессы, и они в создании партии также не нуждаются.

Таким образом, государством у нас руководила партия, которая обслуживала идеологию, идеалом которой была ликвидация как государства, так и партии. Парадокс!

Утопизм. Мир меняется, а ущербная коммунистическая идея не способна к развитию. Мы 70 лет оперировали тезисами более чем вековой давности. У нас не было серьезных разработок ни в вопросах государственного строительства, ни в геополитике, ни в экономике, ни в психологии, ни в других областях. Сейчас в это трудно поверить, но один из самых низких конкурсов был в экономические вузы.

На Западе возникла советология, во всех тонкостях изучавшая наше общество, а мы все изучали в узких рамках марксизма-ленинизма. В результате мы пришли к тому, что Юрий Владимирович Андропов заявил: «Мы не знаем общества, в котором живем». И это было правдой, но только половиной правды. Мы-то не знали общества, в котором жили, зато очень хорошо это общество знали и постоянно изучали наши враги на Западе.

И наша экономика стала неэффективной не потому, что социалистическая экономика неэффективна в принципе, а потому, что мы все чугун выплавляли, когда весь мир начал заниматься производством компьютеров. Пролетариат же гегемон, а если собирать компьютеры, куда его девать? Тот, кто собирает компьютеры, уже вроде и не гегемон, гегемон — это тот, кто выплавляет чугун. Пришлось выбирать: или гегемон, или компьютеры. Выбрали гегемона. Чем это кончилось и для гегемона, и для компьютеров, и для идеологии, и для страны в целом, мы прекрасно знаем.

Конечно, эта картина советской действительности является несколько упрощенной, но зато она верна и наглядна. Если до Маркса экономику страны оценивали преимущественно по производству сельхозпродукции, а в начале XX века — по степени развития тяжелой промышленности, то, начиная с середины XX века, постепенно становится доминирующим показатель развития наукоемких производств, а сегодня уже говорят о новой эпохе, где главное богатство страны будет составлять производство научной технологии и информации. Вряд ли кто-нибудь станет спорить с тем, что научную технологию и информацию производит не рабочий класс.

Почему же коммунистическая идея столь догматична? Сама по себе коммунистическая идея, т.е. не быть ни понята, ни развита. Особенно явственно это проявляется при анализе коммунистического идеала. Как можно построить общество, главный принцип которого: от каждого по способностям — каждому по потребностям? Известно, что удовлетворение одних потребностей порождает новые потребности. Общество, в котором могут быть удовлетворены все потребности, не может существовать в принципе.

Не каждый добровольно будет трудиться, используя все свои способности, т.е. работать «на полную катушку». Здесь можно вспомнить слова Г. Форда: «Только две вещи заставляют людей работать — заработная плата и страх ее потерять». Может быть, Форд в некоторой степени преувеличивал, но, несомненно, большинство людей никогда не будет добровольно работать, используя весь свой потенциал. Поэтому основной принцип коммунизма в высшей степени утопичен. Общество, в котором все будут получать по своим потребностям, построить невозможно, точно так же как и общество, где все будут работать, используя все свои способности.

Как могут отмереть деньги, государство, семья? Во все это поверить нельзя. И никто не верил. Люди шли в партию, т. к. она олицетворяла чистый, светлый идеал справедливости. Очень показательна в этом отношении сцена из фильма «Чапаев»: главный герой даже не знает, в каком «Интернационале» состоит Ленин. Когда же начал действовать принцип партийного отбора, при котором знание коммунистического идеала стало обязательным, мы получили коммунистов вроде Горбачева и Ельцина.

Коммунистическая идея утопична и поэтому не способна к развитию и приспособлению к нормальной жизни общества.

Таким образом, социализм и коммунизм как учения во многом являются разными идеологическими направлениями. В конечном счете, в СССР марксистская теория погубила социалистическую практику.

Мы легко распрощались с социалистическими завоеваниями, потому что не ценили их. А не ценили, потому что не понимали их суть. А не понимали их суть, потому что летали в облаках марксистских абстракций.

 


[1] Основы социологии и политологии / Под ред. Бороноева А. О. - М., 2001. - с. 79.

[2] Соловьев В., Клепикова Е. Юрий Андропов: Тайный ход в Кремль. (Впервые издана в 1983 г. в США.) М., 1995. С. 70.

[3] Маркс К., Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Соч., т. 21. С. 78.

[4] Маркс К., Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Соч., т. 21, С. 78–79.

[5] Ленин. В. И. Изб. пр-ия. Т. 6. Ленинград, 1934. С. 28.

the-soviet-union

nacionalnajadoktrina.jpg