Sidebar

Апофеоз несправедливости. В прежние эпохи были голод, эпидемии. Все это плохо, но это было обусловлено не несправедливостью существовавшего общества, а иными причинами. Эпидемии возникали не потому, что кто-то их специально распространял, а потому что уровень развития медицины не позволял справляться со многими болезнями.

Категория «несправедливость» не связана с обеспеченностью. Справедливость, прежде всего, содержит в себе требование соответствия между практической ролью различных индивидов (социальных групп) в жизни общества и их социальным положением.

Для того чтобы понять разницу между справедливостью и обеспеченностью приведем следующий пример. Если вас ограбили и из 30 рублей отняли 10 рублей, то у вас останется всего 20 рублей. Если у вас была тысяча и у вас отняли 950 рублей, то у вас останется 50 рублей.

Во втором случаи у вас останется значительно больше денег, чем в первом, в два с половиной раза больше. Но несправедливости гораздо больше во втором случае, т.к. в первом случае вас лишили 33% ваших денег, а во втором уже 95%.

Идеально справедливого общества видимо построить нельзя. И раньше общество не было идеально несправедливым. Но сегодня построено идеально несправедливое общество. Почему?

Про несправедливость. В предыдущие эпохи проблемы бедности были обусловлены низким уровнем производительности труда. Упрощенно говоря, пирог был мал, и всем его не хватало. В длительной перспективе общество не могло существовать в иной форме в большей степени вследствие действия объективных экономических законов, а не из-за несправедливости, царящей в общества.

Теперь уровень производительности труда позволяет создавать пирог, объем которого в миллион в раз больше. Но делится он в высшей степени несправедливо, ведь самая значимая часть его достается антисоциальному, вследствие своего эгоизма, алчному, лицемерному слою людей.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 120 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

nationaldoctrine

nationaldoctrine

Интересные статьи

Индивидуализм

Индивидуализм пронизывает все западное общество. Это второе по важности качество западного аксиотипа. Индивидуализм абсолютизирует позицию индивида в его противопоставленности обществу, причём не какому-то определённому социальному строю, а обществу вообще.

Индивидуализм для западного человека - ни негативное свойство, а наоборот ценное, уважаемое качество, так родоначальник французской социологической школы Эмиль Дюркгейм постулировал: «Индивидуализм от природы присущ человечеству».

«…в отличие от славян мы, жители Западной Европы, привыкли с необыкновенно ревностным усердием ставить все на карту индивидуализма»[1].

Естественно, что индивидуализм предполагает конкуренцию индивидов. Конкуренция двигатель не только западный экономики, а двигатель всего общества. Все конкурируют друг с другом, в экономике - фирмы, в политике - партии, в простой жизни - люди за место под солнцем. Все в мире развивается только благодаря конкуренции и вечной борьбе – вот постулат западного менталитета. Этот постулат нашел свое отражение в самой известной биологической теории – теории Дарвина, согласно которой развитие живого мира объясняется естественным отбором – борьбой за существование. Этот постулат основа самой основательной философской доктрины – философии Гегеля, согласно диалектике, развитие бытия объясняется борьбой противоположностей. И, наконец, этот постулат нашел свое отражение в самой известной социальной теории - марксизме, согласно которому развитие общества представлено как результат борьбы классов. Так западный человек воспринимает реальность - все в этом мире развивается благодаря борьбе и конкуренции.

Во время перестройки много рассказывалось о том, что демократия покончит с отвратительным наследием советской эпохи – стукачеством, которое отсутствует в цивилизованных странах. Как же советские люди мало знали не о журнальном, а о реальном Западе. После появления в России кафе McDonalds, многие люди осознали реальность работы в типичной западной фирме, где все конкурируют друг с другом, где поощряется доносительство, а твоя личная карьера во многом зависит от доносов. А в 2002 г. журнал «Time» назвал лицами года трех женщин, которые доносили на свое начальство. Вопрос здесь даже не в том, что стучат, а в том, как это возвеличивается, стукачи стали людьми года.

«45% частных компаний в мире поощряют потенциальных «внутрикорпоративных осведомителей». При этом в России это делают едва ли не меньше всех — 22% фирм, — таковы результаты нового международного исследования компании Grant Thornton International, опросившей 7800 руководителей предприятий с численностью персонала от 100 до 499 человек в 34 странах мира»[2].

В России сплетничают, что характерно для коллективистских культур, часто сплетничают и с начальством, социально активные люди сигнализируют в соответствующие органы, особенно такая модель поведения была распространена в советское время. Но все это отличается от доносительства, принятого на Западе, где доносительство служит средством карьеры.

Индивидуализм порождает и другие качества, такие как самодисциплина и стремление к независимости. Западноевропеец не только не нуждается во внешнем управлении и обладает самодисциплиной, но часто наоборот, стремится свести внешнее управление к минимуму, стремится к максимально возможной независимости.

Британская империя не смогла бы стать настолько огромной, если бы не самоорганизующееся начало англичан. Англичане не ждали указов с верху, они приходили, покоряли и организовывали жизнь, покоренных так, как считали нужным, не советуясь с далекой метрополией. И, несмотря на отсутствие связи со столицей, жизнь колоний была организована удивительно похожа, невзирая на разные материки и народы, как будто англичане действовали строго в соответствии с некой инструкцией. Но инструкции не было, а было очень сильное самодисциплинирующиеся, самоорганизующиеся начало.

В психологии, анализируя данную модель поведения, часто применяют понятие «локус контроля». Согласно американскому психологу Джулиану Роттеру, одним из элементов знания о себе является гипотеза людей об источнике их достижений и неудач. Существуют два край­них типа такой локализации, или локуса контроля: интернальный (все зависит от меня) и экстернальный (все зависит от внешних обстоятельств). У западного человека преобладает интернальный локус контроля.

С индивидуализмом связана и ассертивность – повышенное чувство собственного достоинства. Индивидуалист считает, что он никому не обязан и поэтому не перед кем не должен заискивать.

Снобизм англичан - притча в языцех. Во Франции долгое время обсуждался закон о запрете предоставлении меню в ресторанах на английском или других языках, даже в том случае, если данных ресторан посещаются в основном иностранцами. Русские с упоением слушают западную музыку, на Западе же гораздо меньшее количество людей готово слушать песни на непонятном иностранном языке.

 


[1] Ортега-и-Гассет. Х. Восстание масс. – М., 1996. – с. 442.

[2] Стукачество как качество. Малыхин М. // Ведомости № 119 (2141) 01.07.2008.

Итоги революции 1917 года

О том, как все было хорошо, а потом пришли большевики, и стало плохо. Мы часто сталкиваемся с пропагандой следующей идеи: был хороший царь, богатая Россия, которая кормила всю Европу хлебом, пришли большевики, свергли царя, устроили голод. Большевики, как мы выяснили, царя не свергали, теперь разберемся с так называемым хлебным изобилием.

Многие, доказывая благополучие России, ссылаются на вывоз Россией хлеба за границу для продажи. Да, Россия действительно продавала за границу хлеб, но не от богатства, а от бедности. Продавала, чтобы получить валюту, продавала, а сама голодала. Потребление хлеба в России на душу населения было в три раза ниже, чем в США и это при том, что в России хлеб, в отличие от других стран, являлся чуть ли не единственным продуктом питания. Результатом такого хлебного псевдоизобилия был голод простого народа. От голода за время правления Николая II умерло свыше 5 миллионов человек.

«Даже хлеб — основное наше богатство — был скуден. Если Англия потребляла на душу населения 24 пуда, Германия 27 пудов, а США целых 62 пуда, то русское потребление хлеба было только 21,6 пуда — включая во все это и корм скоту. Нужно при этом принять во внимание, что в пищевом рационе России хлеб занимал такое место, как нигде в других странах он не занимал. В богатых странах мира как США, Англии, Германии и Франции, — хлеб вытеснялся мясными и молочными продуктами и рыбой, — в свежем и консервированном виде»[1].

России нечего было продавать, а дворянам хотелось отдыхать в Париже, на Ницце, проматывать состояния. Брать деньги они могли только, продавая хлеб своих крестьян, часто обрекая последних на голод.

В начале ХХ в. голод постигал Россию 5 раз: 1901, 1905,1906, 1908, 1911 годы. Вполне закономерно, что по материалам переписи 1897 г. в европейской части России продолжительность жизни русских мужчин была 27,5. Николаем II был издан уникальный указ «О приготовлении хлеба из барды и соломенной муки, как могущего заменить употребление обычного ржаного хлеба». И, несмотря на голод, Россия вывозила хлеб! Царский министр Вышнеградский, отвечая на обвинения в сбыте хлеба за границу даже во времена голода в России, сказал с трибуны Государственной думы: «Недоедим, а вывезем!».

Русский народ не бегает от сытости, а ведь количество забастовок и протестов в России было в 5 раз выше чем, например, в Германии. Если бы все было хорошо, то не было бы тысяч стачек, забастовок, митингов, восстаний. Причем, это были не митинги типа праздничных гуляний. Людей расстреливали, сажали, ссылали, но успокоить страну так и не смогли.

Сегодня очень часто можно также услышать о том, что коммунисты придумали продотряды, с помощью которых отнимали хлеб у крестьян, истязали их, разве только не съедали живьем. Но это не соответствует действительности. Продотряды были созданы еще при царском режиме в 1916 году. Мера в условиях войны вынужденная, нужно было кормить голодающие города. Большевики сохранили подряды с той же целью. Но было и одно отличие: сами большевики не имели позолоченных карет и вилл в Ницце. И это прекрасно знали крестьяне и понимали, что хлеб отдают таким же, как они сами – простым и голодающим.

Если мы обратимся к фактам, то увидим, что далеко не все так однозначно было с русским православием, которое «погубили» большевики. К 1917 году, по мнению многих мыслителей того времени, русское православие пребывало в серьезном кризисе. Причем констатировали это далеко не революционеры, а как раз консервативные писатели, которых, кстати, никто не читал, зато читали Л. Толстого, отлученного от церкви. Не вызывают поэтому удивления известия о том, что в годы первой русской революции практически во всех семинариях про­исходили забастовки (в 48 из 53), или о том, что в 1911 г. из общего чис­ла выпускников семинарий в 2148 человек, только 574 приняли священнический сан, т.е. 25 %[2].

«А. Ф. Лосев рассказывал, что епископ Феодор считал П. Флоренского единственным верующим человеком в Мо­сковской духовной академии, причем перебирал остальных преподавателей и доказывал это. В начале века П. Фло­ренский считал, что церковь стала похожа на сухарь, и ее надобно перемолоть в муку, дабы напечь новые хлебы — веру и церковь живую»[3].

Итоги революции 1917 года. Но проблема заключалась не только в хлебном псевдоизобилии и развале церкви. К октябрю — ноябрю 1917 г. более 90 % уездов России бушевали в бунтах, в городах бесчинствовала уго­ловщина. После Февральской революции была произведена бездумная амнистия, и вместо жертв царизма на воли оказались тысячи уголовников. Полиция была практически полностью парализована. На улицах Петрограда происходили вооруженные столкновения. Красноречивым фактом, показывающим уровень развала России, было то, что полиция боялась заходить в некоторые кварталы Петрограда, т.е. власть не полностью контролировала даже столицу страны. Русский писатель В. Г. Короленко в сво­ем дневнике ноября 1917 г с горечью констатировал:

«Общество распадется на элемен­ты без общественной связи… Наша психология…— это орга­низм без костяка, мягкотелый и неустойчивый. Русский народ якобы религиозен, но теперь религия нигде не чувствуется»[4].

Начался парад суве­ренитетов. Объявили о своей независимости от России: Украина, Финляндия, Закавказье, Северный Кавказ, Литва, Молдавия (Валахия). Большевикам досталась полностью разрушенная страна с фактически отсутствием централизованной власти. Эту страну необходимо вновь было собирать и вести вперед к новым победам.

Исторический парадокс заключался в том, что именно интернационалисты большевики, столько говорившие о праве наций на самоопределение, сделали все возможное и невозможное, чтобы вновь сплотить Россию. А те, кто очень много рассуждал о «великой и неделимой», на деле сделали все, чтобы довести страну до полного развала. Сегодня это все забыто, но тогда это очевидное обстоятельство признавали даже «белые»:

«противобольшевистское движение силою вещей слишком связало себя с иностранными элементами и поэто­му невольно окружило большевиков известным националь­ным ореолом, по существу, чуждым его природе. Причудли­вая диалектика истории неожиданно выдвинула советскую власть с ее идеологией интернационала на роль национально­го фактора современной русской жизни, — в то время как наш национализм, оставаясь непоколебленным в принципе, потускнел и поблек на практике вследствие своих хрониче­ских альянсов с так называемыми «союзниками»»[5].

 


[1] Солоневич И. Л. Народная монархия. – М., 1999 – с. 68.

[2] Зернов Н. Русское религиозное возрождение XX века. – Париж., 1991. - с. 53

[3] Бибихин В. В. Из рассказов А. Ф. Лосева // Вопросы филосо­фии, 1991 № 10. С. 140—141, 146.

[4] Короленко В. Г. Дневники // Память. - № 2. – Париж, 1979. – с. 379.

[5] Устрялов Н. В. Национал большевизм. – М., 2003. – с. 51.

§ 3. Контуры внешней русской политики

the-soviet-union

national-doctrine.jpg