Sidebar




Хлеб, одежда, автомобиль…Каждого человека окружают многочисленные вещи. Откуда эти вещи берутся? Кто их создает? В экономической науке это вопрос звучит следующим образом: кто или что создает стоимость? Это важнейший вопрос экономической науки, вокруг которого было сломано множество копий и решение которого позволит нам распутать весь клубок проблем, связанных с тоталитарным капитализмом.

Стоимость создает только труд или природа. Все полезные окружающие нас вещи созданы трудом или природой. Специфичность создания стоимости природой состоит в том, что только труд включает потенциальную стоимость, созданную природой в состав стоимости товара. Например, страна обладать плодородной почвой, большими запасами угля, нефти, газа. Но если к этому не приложен человеческий труд, то все это не будет иметь ровным счетом никакой стоимости. Как говорится: «без труда не выловишь и рыбку из пруда». Поэтому, по мнению многих мыслителей, природа создает лишь потенциальную стоимость, реальную же стоимость создает только труд.

Только труд создает стоимость – таков основной постулат теории трудовой стоимости. Этот постулат в силу его очевидности, разделяли большинство серьезных экономистов, независимо от политических взглядов. А одним из основателей теории трудовой стоимости был, пожалуй, самый известный либеральный экономист – Адам Смит[1]. На позициях теории трудовой стоимости стояли классики: Пети, Риккардо и мн. др.

Но так было до появления марксистской теории. Дело в том, что Маркс сделал очевидный вывод из теории трудовой стоимости. Раз только труд создает стоимость, то капиталист отнимает часть стоимости, созданной трудом рабочих. Было введено понятие «прибавочная стоимость» — стоимость, создаваемая трудом наёмного рабочего и безвозмездно присваиваемая собственником средств производства — капиталистом. Понятно, что из этого постулата следовали политически окрашенные выводы.

Либеральной экономической мысли пришлось срочно пришлось латать идеологическую пробоину. Появился новый фактор создающий стоимость – капитал (средства производства)[2]. Мол, в производстве участвуют не только труд и природа, но и средства производства: станки, оборудование и т.д. Но это чистой воды идеология[3].

Уже в теории трудовой стоимости было показано, что никакие средства производства не создают стоимости. Самосоздающийся станок, работающий без участия оператора, обслуживающего персонала пока лишь фантастика. Но дело даже не в том, что сами по себе средства производства без труда человека не могут создать ничего. Дело в том, что сами средства производства не свалились с неба, а созданы трудом.

Средства производства и труд рабочего – это все труд, но разные формы труда. Средства производства — овеществленный труд, а непосредственный труд рабочего на станке – живой труд. Пример. Рабочий сделал на станке деталь. В этой детали воплощен труд рабочего (живой труд), и труд рабочего, который сделал станок (овеществленный труд).

Итак, если мы отбросим всю идеологию, то заключим, что только труд и природа создает стоимость товара, только трудом физическим или интеллектуальным или природой созданы все окружающие нас вещи. Специфичность создания стоимости природой состоит в том, что только труд включает потенциальную стоимость, созданную природой в состав стоимости товара. Следственно реальную стоимость или просто стоимость создает только труд. Только труд может создать товар или услугу.

С трудовой теорией стоимости теснейшим образом связано понятие «эксплуатация».

 


[1] СПРАВКА. Адам Смит (1723-1790) экономист и философ. Многие ошибочно называют его английским экономистом. В действительности А. Смит – шотландский экономист, родившийся и умерший в Шотландии. Автор известного понятия «невидимая рука рынка». Нередко именно А. Смита называют родоначальником теории трудовой стоимости.

[2] Подобные теории существовали и раньше, но пышным цветом они развели именно после появления марксизма.

[3] Идеологи светлого капиталистического завтра пошли дальше, и если мы сегодня откроем учебник по экономики, то увидим, что теперь появился новый четвертый фактор производства — предпринимательская способность. Появление данного фактора на страницах отечественных учебников обусловлено бездумным переписыванием западных учебных пособий. Порой совпадения достигают не абзацев, а целых страниц. Но это пусть останется на совести «авторов». В действительности, труд как совокупность разнообразных качеств человека, используемых в производстве, уже включает в себя предпринимательскую способность, как и многие другие способности. Или западные экономисты хотят сказать, что предприниматель не трудится? Утверждать, что в производстве участвует труд и еще отдельно предпринимательская способность бессмысленница, аналогично той, если бы мы говорили, что по небу летит самолет и его крыло.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 23 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

nationaldoctrine

nationaldoctrine

Интересные статьи

История России. Кратко

Формирование Российской Империи длился примерно 1000 лет. В этот период складывается русский этнос, а Россия становится самым большим государством в мире. В истории России нет столь разнонаправленных периодов исторического развития, как это было на Западе, а был единый, цельный процесс строительства могучего государства, основными этапами которого являлись:

  • 988 г. - крещение Руси князем Владимиром. Принятие христианства имело большое значение для дальнейшего развития древнерусского государства, т.к. идеологически закрепляло единство страны. Россия приняла христианство православного толка, в этом было отличие от католического Запада.
  • 1097 г. разделение единого государства на федерацию княжеств. В отличие от Запада, где после раздела империя Карла Великого образовались самостоятельные государства, Древнерусское государство не распалось окончательно, а превратилась в своеобразную федерацию княжеств с великим князем киевским во главе, хотя власть его все время слабела и была скорее номинальной[1].
  • 1240 г. — начало татаро-монгольского ига. Одновременно нашествие немцев, шведов с Запада. Борьба против западного нашествия А. Невского. О своеобразии татаро-монгольского ига в сравнении с гуннским, арабским, османским игом, существовавшим в Западной Европе, мы уже писали.
  • 1480 г. свержение татаро-монгольского ига. Падение ига связано с именем Ивана III. Иван III, приняв титул «царь всея Руси», начал процесс консолидации русских земли вокруг победительницы татаро-монгол — Москвы.
  • XIV–XVI век. (Иван III – Иван Грозный). Конец раздробленности, воссоединение русского государства. Начало возврата русских. Начало освоение Сибири.
  • 1612 г. – Смутное время. Лжедмитрии на троне. Захват в 1605 г. Москвы поляками. Формирование народной дружины в Новгороде. Освобождение Москвы в 1612 году. Прерывание династии Рюриковичей и воцарение второй царской династии -Романовых.
  • XVII–XX век. (Петр I – Николай II). Империя. Принятие подданства других народов. Ментальный раскол русской нации.

История России. Кратко. История лишний раз указывает на кардинальное различие западной и русской цивилизации. Мы разные кровно и духовно. Племена, из которых сформировались западные и российские народы принадлежат к разным расам. Государства, ставшие цивилизационным истоками, разные. У нас противоположные ментальные установки, абсолютно противоположное, по сути, отношение к другим народом, разные, сложившееся веками, формы хозяйствования… Все разное.

В Европе нас всегда считали, считают и всегда будут считать чужими. Причем, градус отчуждения не зависит от того, хорошо мы к Западу относимся или плохо, ведь дело не в отношение, а в том, что мы абсолютно разные цивилизации по всем основополагающим аспектам. С. Хантингтон в своем нашумевшем труде «Столкновение цивилизаций», обращаясь к теме взаимодействия России и Запада, признает:

«Семь из восьми перечисленных ранее отличитель­ных характеристик западной цивилизации — католическая религия, латинские корни языков, отделение церкви от госу­дарства, принцип приоритета права, социальный плюра­лизм, традиции представительных органов власти, индиви­дуализм — практически полностью отсутствуют в истори­ческом опыте России. Пожалуй, единственным исключени­ем стало античное наследие, которое, однако, пришло в Россию из Византии и поэтому значительно отличалось от того, что пришло на Запад непосредственно из Рима. Рос­сийская цивилизация — это продукт самобытных корней Киевской Руси и Москвы, существенного византийского влияния и длительного монгольского правления. Эти факто­ры и определили общество и культуру, которые мало схожи с теми, что развились в Западной Европе под влиянием со­вершенно иных сил»[2].

В западном сознании Россия ассоциировалась, в лучшем случаи, как объект эксплуатации, в худшем случаи, как объект уничтожения. Как известно, Россия для Гитлера была не первая покоренная держава. Но только русских он хотел обратить в рабов, только Москву затопить, а плодородные земли заселить немцами. И это абсолютно нормально воспринималось немецким обществом. Если бы Гитлер сказал, что он хочет затопить захваченный Париж, его посчитали бы сумасшедшим.

*     *     *

В 20 столетии созревают объективные условия для русского прорыва, и создания общественного строя, позволяющего реализовать русский потенциал в полной мере.

«В письме к Мишле в защиту русского народа Герцен писал: «Россия никогда не сделает революцию с целью отделаться от царя Николая и заменить его царями-пред­ставителями, царями-судьями, царями-полицейскими». Этим он хотел сказать, что в России не будет революции буржуазной, либеральной, а будет революция социаль­ная. В этом было замечательное предвидение»[3].

 


[1] История СССР с древнейших времен до 1961 г. Н. И. Павленко, В. Б. Кобрин, В. А. Федоров. – М., 1989 – с. 65.

[2] Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. – М., 2006 – с. 211.

[3] Бердяев Н. А. Русская идея. – М., 2000. – с. 102.

Русское освобождение

Запад построил свою цивилизацию на костях других народов. К началу XIX в. страны Западной Европы и США прошли свою научную и промышленную революции, и в середи­не века переживали период устойчивого индустриального роста. За период 1800-1870 гг. их душевой ВВП увеличился почти вдвое, несмотря на значительный рост населения.

В этот период основные страны периферии были колониями или полуколо­ниями европейских государств. Они не могли противостоять экс­пансии европейцев и подвергались хищнической эксплуатации. Во многих периферийных странах шли процессы деиндустриали­зации и дезурбанизации, войны за независимость, военные пере­вороты, народные восстания против колонизаторов. За 1800-1870 гг. средневзвешенный душевой ВВП Бразилии, Мек­сики, Китая, Индии, Индонезии и Египта снизился на 10-15 %[1].

И вот происходит первая русская революция. По словам одного из наиболее глубоких современных запад­ных исследователей российских революций Теодора Шанина, на исходе XIX в. Россия стала первой страной, в которой материализовался социальный синдром того, что мы сегодня называем развиваю­щимся обществом, или третьим миром.

«Для неколониальной пе­риферии капитализма русская революция 1905-1907 гг. была первой в серии революционных событий, которые подвергли су­ровому испытанию европоцентризм структур власти и моделей самопознания, сложившихся в XIX в. За революцией в России не­медленно последовали революции в Турции (1908), Иране (1909), Мексике (1910), Китае (1911). К ним надо добавить и другие мощ­ные социальные противостояния…»[2].

После Октябрьской революции начинается борьба за независимость по всему миру. Советский Союз активно помогает национально-освободительной борьбе народов против колонизаторов. Добиваются независимости Индия, страны Африки, Южной и Латинской Америки. Это вызывало безумную злобу Запада, а взоры лидеров угнетенных стран были обращены на Советский Союз. Лидер индийского национально-освободительного движения, политический и государственный деятель Д. Неру писал из тюрьмы английских колонизаторов своей дочери Индире

«год в ко­торый ты родилась — 1917 год был одним из самых замечательных в истории, когда великий вождь с сердцем, преиспол­ненным любви и сочувствия к страдающим бедня­кам, побудил свой народ вписать в историю благород­ные страницы, которые никогда не будут забыты»[3].

Запад нас ненавидит, потому что мы разрушили его мир, мир, где целые континенты работали на благосостояние Запада, мир, который Запад сегодня хочет вернуть всеми силами.

«Но было бы ошибочно сводить взаимоотношения Запада и коммунистического мира исключительно к противостоянию со­циальных систем. Россия задолго до революции 1917 года стала сферой колонизации для западных стран. Революция означала, что Запад эту сферу терял. Да и для Гитлера борьба против ком­мунизма («большевизма») была не столько самоцелью, сколько предлогом для захвата «жизненного пространства» и превраще­ния живущих на нем людей в рабов нового образца. Победа Со­ветского Союза над Германией и расширение сферы его влияния в мире колоссальным образом сократили возможности Запада в отношении колонизации планеты. А в перспективе над Западом нависла угроза вообще быть загнанным в свои национальные границы, что было бы равносильно его упадку и даже исторической гибели»[4].

*     *     *

В этой главе мы оценили наше прошлое, которое можно охарактеризовать одной фразой: «Россия стала сверхдержавой». Сегодня наша страна нещадно прожигает то, что было создано при социализме. Мы существует как государство лишь потому, что у нас есть нефть и ракеты. Мы не создаем новых видов вооружений, не разведываем новых запасов нефти и газа, мы только ругаем СССР и живем за его счет. Причем лучше всех живут как раз яростные критики Советского Союза, те, кто за бесценок получили советские заводы, советскую нефть, советские трубопроводы. Но с каждым годом нефти и ракет становится все меньше. А что будет, когда нефть и газ закончится, а ракеты и другие виды вооружений устареют?

СССР наше прошлое, которое необходимо уважать, но отстраивать нам необходимо будущее, а не прошлое. Каково оно должно быть? Ответу на этот вопрос посвящена следующая глава.

Эта книга посвящена осознанию миссии России, поэтому подробно фокусироваться на проблемах построения в России общественного строя, отвечающего как русскому духу, так и духу времени мы не станем. Вопросам национального, государственного, политического, экономического, обустройства России, будет посвящен отдельный труд – «Сверхдержава: национальная доктрина России»[5]. В этом же труде будут рассмотрены проблемы международных отношений, религии, культуры и некоторые другие вопросы. Но контурно некоторые проблемы мы рассмотрим в следующей главе.

 


[1] Волконский В. А. Драма духовной истории: Внешнеэкономические основания экономического кризиса. – М., 2002. – с. 121

[2] Шанин Т. Революция как момент истины: Россия, 1905-1907 гг., 1917-1922 гг. - М., 1997.с.9, 26.

[3] Неру Д.. Взгляд на всемирную историю. - М., 1994. – с. 31

[4] Зиновьев А. Русский эксперимент. – М., 1995. — с. 308-309.

[5] Наименование книги проектное.

Почему Россия выбрала социализм?

России нужен был новый строй, созвучный ментальным установкам русского народа. Им стал социализм.

До революции в России национальная идеология выражалась в триединой формуле «Самодержавие — Православие — Народность». Социализм давал такую же национальную идеологию в несколько измененном виде, отвечающему духу времени.

Самодержавие. В социалистическом государстве самодержавие заменялось однопартийной системой, в то время как на Западе идеалом была многопартийная система. Основными чертами самодержавия была единоличная неограниченная власть царя, то же самое было и в советском государстве, единственное отличие заключалось в том, что, царя в России называли «Царь – Батюшка», Петр I в 1721 г. получил титул «Отца Отечества», а в советском государстве главу называли «Отец всех народов». Очевидно, что данные русские ценности политического устройства прямо противоположны западному либерализму с постоянной борьбой партий, выборами, разделением властей и балансом сил и т.д. В России народ сражался на поле брани «за веру, царя и отечество», в Советском Союзе «За Родину, за Сталина», слово вера отсутствует во втором выражении, так часто оно подразумевалось, как само собой разумеющееся. Этой верой был коммунизм. Многие бойцы красной армии перед решающим сражением писали «Если я погибну в бою, прошу считать меня коммунистом». На Западе ничего подобного, естественно, не было, а выражения «за Родину, за Клинтона» или «если я погибну в бою, прошу считать меня демократом» выглядят комично.

Православие – это приоритет духовного над материальным. В Советском Союзе высмеивалось мещанство, вещизм, страсть к приобретательству.

«В отношении к хозяйственной жизни можно установить два противоположных принципа. Один принцип гласит: в хозяйственной жизни преследуй свой личный интерес и это будет способствовать хозяйственному развитию це­лого, это будет выгодно для общества, нации, государ­ства. Такова буржуазная идеология хозяйства. Другой принцип гласит: в хозяйственной жизни служи другим, об­ществу, целому и тогда получишь все, тебе нужно для жизни. Второй принцип утверждает коммунизм, и в этом его правота. Совершенно ясно, что второй принцип отно­шения к хозяйственной жизни более соответствует хри­стианству, чем первый. Первый принцип столь же антих­ристианский, как антихристианским является римское по­нятие о собственности»[1].

Православие – это религия беззащитных, нищих. Недаром на Руси юродивые считались святыми. Так что в утверждении некоторых религиозных мыслителей, что Христос был первым социалистом, есть доля истины и большая доля. Православие — это вера в то, что мы поклоняемся истинным ценностям, каталитический, а тем более протестантский Запад считался отпавшим от истинного христианства, отсюда и название «православие». Россия считалась носителем истинных ценностей — «Москва - третий Рим», русские – народ богоносец. Вплоть до начала XX века русские верили, что их православная вера - единственно верная.

Коммунизм в том смысле, в котором его понимали простые люди, это также вера бедных и беззащитных. И это единственно верная вера. На Руси веками громили сектантов, в Советском Союзе - диссидентов. На Западе все наоборот, во-первых, господство плюрализма и каждый выбирает себе веру по вкусу, во-вторых, вера не имеет такого значения в жизни западных людей.

«Русский народ не осуществил своей мессианской идеи о Москве, как Третьем Риме. Религиозный раскол XVII века обнаружил, что московское царство не есть Третий Рим. Менее всего, конечно, петербургская империя была осуществлением идеи Третьего Рима. В ней произошло окончательное раздвоение. Мессианская идея русского на­рода приняла или апокалиптическую форму или форму революционную. И вот произошло изумительное в судьбе, русского народа событие. Вместо Третьего Рима в Рос­сии удалось осуществить Третий Интернационал, и на Третий Интернационал перешли многие черты Третьего Рима. Третий Интернационал есть тоже священное цар­ство, и оно тоже основано на ортодоксальной вере. На Западе очень плохо понимают, что Третий Интернационал есть не Интернационал, а русская национальная идея. Это есть трансформация русского мессианизма. Западные коммунисты, примыкающие к Третьему Интернационалу, играют унизительную роль. Они не понимают, что, при-, соединяясь к Третьему Интернационалу, они присоединяются к русскому народу и осуществляют его мессиан­ское призвание. Я слыхал, как на французском коммуни­стическом собрании один французский коммунист гово­рил: «Маркс сказал, что у рабочих нет отечества, это было верно, но сейчас уже не верно, они имеют отечество—это Россия, это Москва, и рабочие должны защищать свое оте­чество»[2].

Интересно, что и многие известные деятели марксизма (например, В. Вейтлинг, А. Виллих, К. Шаппер) считали коммунизм «последней великой религией».

Народность в официальном советском лексиконе заменялась терминами «коллективизм», «взаимопомощь» и т.д., а часто не заменялась вовсе: «народное хозяйство», «народный артист» и т.д. Народность, коллективизм - прямые противоположности западного индивидуализма.

Итак, русский народ выбрал социализм, как строй, наиболее полно воплощающий русское миросозерцание. Социалистическая революция сметала все чуждое, наносное, нерусское, все то, что нам досталось от реформ Петра I, в этой связи то, что Москва, исконно русская столица, вновь обрела свой статус, было символично.

«Марксизм столь нерусского происхождения и нерусского характера приобретает русский стиль, стиль восточный, приближающийся к славянофильству. Даже старая славянофильская мечта о перенесении столицы из Петербурга в Москву, в Кремль, осуществлена красным коммунизмом»[3].

Монархисты, оказавшиеся за границей, ненавидевшие большевиков, все равно были вынуждены признать:

«Большевизм привился не потому, что в нем открыта была новая, марксистская правда, но главным образом вследствие старой правды, в большевизме ощущаемой»[4].

А либеральные реформаторы, которые изрекали: «Признаем же нашу некультурность и пойдем на выучку к капитализму» (П. Струве), учились капитализму в одиночестве и уже не в этой стране.

 


[1] Бердяев Н. Истоки и смысл русского коммунизма. – М., 1997. - с. 409.

[2] Бердяев Н. Истоки и смысл русского коммунизма. – М., 1997. - с. 371.

[3] Подберезкин А., Макаров В. Стратегия для будущего президента России: Русский путь. – М., 2000. – с. 21.

[4] Алексеев Н. Русский народ и государство. – М., 1998. – с.115.

the-soviet-union

nationaldoctrine.jpg