Sidebar

Цивилизационный подход, имеющий сегодня большую популярность в западной исторической науке, начал складываться еще в античности, однако свое наиболее полное развитие он получил лишь в XIX в. В российской науке его сторонниками были Данилевский, Гумилев, в зарубежной науке наиболее яркими приверженцами этой методологии являются Тойнби, Шпенглер, Сорокин и др.

Основной структурной единицей процесса развития общества, с точки зрения данного подхода, является цивилизация. Цивилизация понимается как общественная система, связанная едиными культурными ценностями (религией, культурой, экономической, политической и социальной организацией и т.д.), которые согласованы друг с другом и тесно взаимосвязаны.

Согласно цивилизационному подходу социальная природа государства определяется духовными и культурными факторами. Английский историк Арнольд Тойнби пишет:

«культурный элемент представляет собой душу, кровь, лимфу, сущность цивилизации; в сравнении с ним экономический и тем более политический планы кажутся искусственными, заурядными созданиями природы и движущих сил цивилизации»[1].

Суть цивилизационного подхода заключается в том, что история развития человечества рассматривается как смена одних цивилизаций другими, при этом у авторов цивилизационной парадигмы часто отсутствует понимание механизма этой смены. Чаще всего отрицается всемирная история: она превращается в конгломерат изолированных процессов развития локальных цивилизаций.

Несмотря на то, что цивилизационный подход сегодня стал довольно модной концепцией, он не лишен серьезных недостатков. За прошедшие два столетия сторонники цивилизационного подхода так и не выработали по-научному четкое определение термина «цивилизация».

Но самым серьезным недостатком цивилизационного подхода является отсутствие понимания о направленности движения человеческой цивилизации в своей совокупности, что было, безусловно, сильной стороной формационного подхода. Декларирование многовариантности исторического процесса не всегда помогает, а часто даже затрудняет понимание того, какие из этих вариантов лучше, а какие хуже (ведь все цивилизации считаются равноценными). Все это в комплексе приводит к тому, что в рамках цивилизационного подхода невозможен прогноз дальнейшего направления развития человечества. По сути цивилизационный подход «отвечает» на вопрос о том: «как было?», но не может ответить на вопрос: «как будет?».

 


[1] Тойнби А. Постижение истории. - М., 1997. – с. 59.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 43 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

nationaldoctrine

nationaldoctrine

Интересные статьи

О свободе и справедливости

Индивидуализм, эгоизм западного человека обернут в привлекательную обертку с наименованием «Свобода», о которой так пекутся на Западе. Но идея свободы вне конкретного исторического и социального контекста бессмысленна.

О свободе и справедливости. В одной французской притче рассказывается о суде над человеком, который, размахивая руками, нечаянно разбил нос другому человеку. Обвиняемый оправдывался тем, что его никто не может лишить свободы размахивать своими собственными руками. Судебное решение по этому поводу гласило: обвиняемый виновен, так как свобода размахивать руками одного человека кончается там, где начинается нос другого человека.

Следственно, человек не может обладать абсолютной свободой, его свобода заканчивается там, где начинается свобода других. Часто можно услышать: «Свободу нельзя путать с вседозволенностью». Где же граница превращения свободы во вседозволенность? Этой границей является справедливость. Конечно, свободное махание руками сочетается с идеей свободы, но несправедливо махать руками и попадать по носу другого человека. Таким образом, свобода должна находиться в рамках справедливости (рис. 7).

Если свобода должна оставаться в рамках справедливости, то при оценке социальной системы мы должны пользоваться критерием справедливости, а не свободы. Чем справедливее общество, тем лучше для его граждан. Величина свободы не может служить показателем счастья в обществе.

Иллюзорность и ошибочность абсолютной свободы заключается в том, что доведенная до своего логического конца, она ведет к автономной жизни человека (как на необитаемом острове), что есть аналог большого человеческого горя. В то же время справедливость не имеет границ, чем больше справедливости, тем лучше. Это показывает, что справедливость – это правильный путь, а свобода – путь иллюзорный, ошибочный и, в конечном счете, тупиковый.

Неужели идея свободы должна быть полностью отброшена? Нет, свобода есть составная часть справедливости. Несправедливо, когда часть общества находится в угнетении, только потому, что у нее нет достаточных материальных средств. Но когда мы говорим о стремлении к свободе этой части общества, мы говорим об установлении в обществе справедливости.

Когда стремление к свободе сочетается со стремлением к справедливости, тогда такое стремление оправдано, но, когда свобода вступает в противоречие со справедливостью, тогда мы можем говорить об ошибочности данных стремлений, об ошибочности такой свободы.

О свободе и справедливости. Таким образом, свобода как критерий благополучия общества и человека не имеет самостоятельного значения, когда в нашем арсенале есть такое понятие как справедливость.

Почему мы так часто слышим о борьбе за свободу и гораздо реже о борьбе за справедливость? Ведь, как мы выяснили, справедливость - более правильное понятие, отражающее степень благополучия общества.

Либерализм использует понятие «свобода» в смысле: «все свободны», т.е. «освободите помещение», «свободен», т.е. «отстань от меня». Апологеты либеральной доктрины выступают против социальной политики государства, против помощи малоимущим, за сокращение всех социальных программ. Все должны быть свободны, «живите, как хотите», вот какова свобода либерализма.

Справедливость является важнейшей ценностью и критерием благополучия жизни общества и личности. Свобода такой ценностью не является и по сути есть лишь рекламная форма западного индивидуализма и эгоизма.

Глава I. Диктатура денег

Анализу главного вызова современности посвящен наш предыдущий труд «Закат человечества». Труд «Закат человечества» равен по своему объему труду «Миссии России», поэтому в этой части мы по возможности кратко в переработанном виде изложим суть «Заката человечества».

Антропологическая контрреволюция

Что же сегодня происходит с духовностью? Для начала отбросим различные оценки духовности. Хороша или нет духовность — это отдельный вопрос, остановимся лишь на очевидных фактах.

Бесспорно, то, что сегодня мы наблюдаем закат духовности. Место аскетизма занимает гедонизм, а место альтруизма — эгоизм или, как его часто называют, индивидуализм.

Аксиотип «ростовщик» существует в любом обществе. Это нормально, как нормально существование такой системы ценностей как материальность. Но ненормально то, что человеческая система ценностей находится в перевернутом состоянии. Все равно, как если бы не нога подчинялась человеку, а человек подчинялся своей ноге.

Духовность упорядочила общество и фактически выделила человека из животного мира. В духовности были воплощены лучшие общечеловеческие идеалы на протяжении всей истории его развития, с начала формирования человека до сегодняшних дней. В наиболее общем плане эти идеалы были едины в разные эпохи и у разных народов, собственно, поэтому они и получили название «вечные ценности».

Сегодня духовность как доминантная система ценностей умирает и уступает место материальности. Никогда за всю историю развития человека не было столь всеобъемлющего заката духовности.

В истории человека было разное. Образовывались государства и распадались империи. Открывались новые континенты и покорялись горные вершины. Совершались великие научные открытия и создавались направления в искусстве. Но авторитет духовности был незыблем. Несмотря на отдельные случаи деградации, никогда в истории человечества не происходил столь всеобщий закат духовности.

С момента рождения человека, с кроманьонцев до сегодняшнего дня на протяжении тысячелетий основа человеческой нравственности была неизменна, сегодня рушится один из самых главных столпов человека, являющийся видоспецифическим признаком человека.

Сегодня создатели фильмов ужасов соревнуются в том, кто сильнее напугает зрителя, но то, что происходит с человеком, гораздо страшнее, чем все фильмы, вместе взятые. И это происходит не на кино- или телеэкране, а в реальной жизни. Создатели фильмов во всю эксплуатируют эту тему: всевозможные вампиры, мутанты инопланетные существа, живущие внутри человека и меняющие его сущность. Но в реальности все гораздо страшнее, на наших глазах в человека действительно вселилось нечто чуждое человечности. Возможно этому вирусу, меняющему суть человека, когда-то придумают свое название.

Физиологическое, духовное рождение и смерть могут не совпадать по времени. Например, Маугли по физическому рождению — человек, но его духовное рождение не состоялось, и поэтому о нем нельзя говорить, как о человеке в полном смысле этого слова.

«Возможность превращения человека в существо, по своему физическому облику человеческое (антропоморфное), но своим поведением отрицающее человечность, принципиально заложена в самой анатомической структуре нашего мозга. Отражающий весь огромный и с трудом представимый путь становления человека, он состоит из трёх частей, трёх слоёв, или, если угодно, трёх мозгов. Самый древний — это «рептильный мозг» (Р-комплекс), доставшийся нам в наследство от рептилий. На него наслоился лимбический мозг — привет от млекопитающих! И наконец, собственно человеческое приобретение — неокортекс. Эти три мозга отвечают за различные функции человеческого поведения, различные сферы человека, причём «рептильному мозгу» принадлежит ключевая роль в агрессивном поведении, в установлении социальной иерархии (в том числе через половое поведение) и контроле территории.

Так вот, неокортекс может вообще отключаться или его влияние на поведение и мотивацию человека может значительно ослабеть с соответствующим усилением лимбического мозга и Р-комплекса. Это достоверно доказано медициной. Не так уж трудно человеку вызвать из бездн своей памяти не только обезьяну или свинью, но даже змею или доисторического ящера. Одному из крупнейших психологов конца XX в., Станиславу Грофу, это неоднократно удавалось в ходе его революционных экспериментов по изменению человеческого сознания, причём достоверность полученной информации была подтверждена зоологами-палеонтологами. В этом свете сравнение некоторых людей и их поведения с животными перестаёт быть избитым литературным приёмом, а приобретает прямой, нередко зловещий смысл.

Теперь давайте представим людей, у которых неокортекс был изначально ослаблен в пользу лимбического и рептильного мозгов. В прежнем историческом контексте их скрытые потенции подавлялись, и они вынуждены были их скрывать. Но вот открылся уникальный исторический шанс, когда «звериное» начало оказалось не недостатком, а колоссальным исходным преимуществом. Естественно, оно вылезло наружу, стало править бал и адаптировать ситуацию под себя, а не адаптироваться к ней. Говоря огрублено, строить мир для хищников и дичи.

Внешне это, безусловно, люди, причём зачастую не лишённые внешнего лоска и даже рафинированности. Но вот по своему социальному поведению, по своей глубинной (даже не осознаваемой ими самими) мотивации они уже перестали быть людьми»[1].

Может, человек был не самым удачным творением. Может, на смену ему придет более совершенный тип, но это будет уже не человек. Поэтому мы не говорим о закате мира вообще, но закат человека — реальный процесс, происходящий на наших глазах. Сегодня мы переживаем ценностный и антропологический переворот небывалого масштаба, сравнимый с переходом от обезьяны к человеку, только сегодня с горечью приходится признать, что эволюция человека повернулась вспять, то, что сегодня происходит, можно назвать антропологический контрреволюцией.

 


[1] Соловей В. «Мы» и «Они». // ЛГ. 26.12.2007.

the-soviet-union

nationaldoctrine-foto.jpg