Sidebar

Формационный подход. Родоначальником формационного подхода является немецкий ученый и революционный деятель Карл Маркс. Рассказывать о формационном подходе тем, кто закончил советскую школу, а тем более ВУЗ вряд ли необходимо, однако сегодня вступило во взрослую жизнь поколение, советских школ не заканчивавших.

Упрощенно, суть формационного подхода заключается в следующем. Всемирный исторический процесс представляется как процесс последовательной смены общественно-экономических формаций, различающихся между собой, прежде всего, по способу производства и соответствующей ему социально-классовой структуре. Иначе говоря, развитие человечества, прежде всего, детерминировано развитием способа производства. Изменение в способе производства ведет к изменениям во всей общественной структуре.

Например, существовал рабовладельческий способ производства и соответственно рабовладельческая формация[1], основная на эксплуатации рабов, отдававших весь произведенный продукт рабовладельцам. Однако незаинтересованность в конечном продукте основных тружеников – рабов, тормозило развитие рабовладельческого способа производства.

И тогда возник более совершенный способ производства — феодальный, при котором земля принадлежала феодалу, а крестьянин мог на ней трудиться, отдавая часть произведенной продукции феодалу. Несмотря на то, что крестьяне не обладали землей, они были заинтересованы в увеличении произведенного продукта, поэтому феодализм в экономическом смысле был более эффективной формацией, чем рабовладельческая.

Изменения в способе производства привели к изменениям в общественной структуре. Рабовладельцы и рабы, являвшиеся основными классами в рабовладельческой формации, сошли с исторической сцены, а на нее вышли новые классы: феодалы и крестьяне. Соответственно, в феодальном обществе изменились взаимоотношения между людьми, законы, мораль и т.д.

Существует пять формаций. История человечества определяется как движение от бесклассового общества — первобытнообщинного строя, через классовые — рабовладение, феодализм, капитализм — к новому бесклассовому — коммунизму. Смена общественно-экономических формаций осуществляется в основном путем революций и составляет всеобщий объективный закон исторического развития. Такова вкратце марксистская концепция.

Несовершенство формационного подхода проявляется в том, что принижается человеческое, личностное содержания исторического процесса.

Во-вторых, формационный подход создает определенные трудности в отражении многообразия, многовариантности исторического развития. Субъектом истории не может быть абстрактное общество, абстрактный народ, что характерно для формационной концепции. Такого общества попросту нет. Каждый народ имеет свой менталитет, дух народа – это его суть.

В-третьих, формационный подход абсолютизирует роль конфликтных отношений, в историческом процессе. Исторический процесс в этой методологии описывается преимущественно через призму классовой борьбы.

Но главным недостатком формационного подхода является абсолютизация материальных факторов в развитии, как отдельного человека, так и человечества в целом, практически полное игнорирование духовных факторов исторического развития.

Если окончательная победа капитализма над феодализмом в Европе действительно была детерминирована изменениями в способе производства, то ни переход от рабовладельческой формации к феодализму, ни переход от капитализма к социализму не был предопределен изменениями в способе производства.

Рабовладельческий способ производства не является менее эффективным, чем феодальный. Рабовладельческий строй был ментально близок античной цивилизации. С ее уходом с исторической арены ушла и рабовладельческая формация. На историческую арену вышли народы (германские и славянские) у которых рабство не являлось основой экономической системы. Рабовладение как способ производства был чужд для них, вне зависимости от его экономической эффективности. А уход в небытие античных цивилизаций по большей части не был детерминирован экономическими проблемами.

Лишним подтверждением того, что рабовладение не является менее эффективным способом производства, чем феодальный, является последующий возврат к рабовладению в США. И опять отмена рабства в США была продиктована не экономической ущербностью рабства. Как известно южные штаты, где процветало рабство, были более богаты, чем штаты северные, боровшиеся против рабства. Отмена рабства обусловлена причинами этического характера, что подчеркивалось многими известными исследователями.

«Рабство в США к началу гражданской войны оставалось экономически высокоэффективным институтом. Его отмену, — полагает Д. Норт, — можно объяснить только постепенным проникновением в сознание общества убеждения в аморальности собственности на человеческие существа»[2].

Исходя из понимания этноспецифичности способа производства Маркс в конце жизни придумал заплатку для своей теории, так называемый «азиатский способ производства», основанный на централизованной системе ирригационного земледелия в сельских общинах, для которого характерны самообеспечиваемость общин и политическая деспотия.

«Впервые характеристика азиатского способа производства даётся в переписке Маркса и Энгельса в 1853 … Проблема азиатского способа производства стала предметом широкого обсуждения в 20-30-х гг. ХХ в. …. Дискуссия по азиатскому способу производства осталась по существу незавершённой»[3].

Если бы Маркс исследовал историю Южной и Северной Америки, то он мог бы обнаружить «индейский способ производства», с большим трудом и явными натяжками в формационный подход укладывалось развитие кочевых народов.

«Для европейцев все более ясным становилось, что в Америке они столкнулись с совершенно иным состоянием общества, чем то, которое существовало не только в Европе, но и в государствах Азии. И для обозначения этого состояния все чаще стало употребляться слово «дикость». Людей, живущих в таком состоянии, соответственно начали называть дикарями»[4].

Таким образом, Маркс был вынужден признать, что процесс развития множества народов не укладывался в европейскую модель. Как не укладывался в эту модель исторический путь большинства народов. На самом деле если бы Марксу было суждено стать свидетелем развития человечества в двадцатом столетии, то он увидел бы, что переход от капитализма к социализму также противоречил его схеме. Пришлось бы срочно придумывать «русский тип производства», а там и китайский и т.д., и т. п. А на самом деле способ производства и другие сферы бытия общества этноспецифичны.

Стоит отметить величайшую заслугу Маркса в беспристрастной и глубоко правильной оценке капиталистического общества. Маркс описал механизм перехода от феодализма к капитализму одной цивилизации – европейской. И все. Но Маркс придал своей оценке развития европейского общества универсальный характер и в этом была его ошибка. Собственно, ничего удивительного в этом нет. Маркс – европейский ученый, отличительной характеристикой трудов которых является евроцентризм[5].

Бесспорно, совершенный способ производства обуславливает богатство страны, а, богатая страна может хорошо вооружить свою армию и сокрушить армию более бедной страны. Но уровень экономического развития «не сваливается с неба», а есть результат деятельности народа, который во многом детерминирован его социальным аксиотипом и психотипом. Разные этносы[6] построили и строят разное бытие, потому что обладают разным сознанием, а не наоборот.

У каждого общества наличествует свой социальный аксиотип, менталитет этноса и является социальным аксиотипом. Если же общество многонационально, то социальный аксиотип общества может носить черты этнического компромисса, но, как правило, социальный аксиотип общества — отражение менталитета господствующего этноса.

Утопичная оценка прошлого соединялась в марксизме с утопичным прогнозом на будущее. Энгельс не допускает никакой возможности для не­западных стран выработать собственные пути к социализ­му — они должны дожидаться пролетарской революции на Западе, а затем осваивать его опыт. Он пишет:

«Только то­гда, когда капиталистическое хозяйство будет преодолено на своей родине и в странах, где оно достигло расцвета, только тогда, когда отсталые страны увидят на этом приме­ре, «как это делается», как поставить производительные си­лы современной промышленности в качестве обществен­ной собственности на службу всему обществу в целом, — только тогда смогут эти отсталые страны встать на путь та­кого сокращенного процесса развития. Но зато успех им то­гда обеспечен. И это относится не только к России, но и ко всем странам, находящимся на докапиталистической сту­пени развития»[7].

Формационный подход. Но на практике произошло все наоборот, а, как известно, именно практика в марксизме есть критерий истины. В развитых капиталистических державах никаких социалистических революций не произошло, социализм победил в наименее развитых в капиталистическом отношении странах: России, Китае, Кубе и др.

 


[1] В следующем труде «Сверхдержава: национальная доктрина России» мы увидим, что общественно-экономическая формация неточно отражает суть структуры общества, а более адекватным является понятие «общественно-властная формация».

[2] North D. Structure and change in economic history. - N.Y., 1981. – p. 32.

[3] Азиатский способ производства [БСЭ].

[4] Jahoda G. Images of Savages. Ancient Roots of Modern Prejudice in Western Culture. London, 1998.

[5] См. подробнее о евроцентризме Маркса: Кара-Мурза С. Маркс против русской революции. - М., 2008.

[6] Здесь привычнее и более красиво выглядит термин «народы». Но наука не поэзия, красота изложения здесь второстепенна. В следующем труде мы поясним различия между постоянно путаемыми понятиями: «народ», «нация», «этнос», «племя», «народность».

[7] Кара-Мурза С.Г. Маркс против русской революции. – М., 2008 - с. 192.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 63 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

nationaldoctrine

nationaldoctrine

Интересные статьи

§ 1. Максимальная несправедливость

Богатство не уменьшает жадности

Саллюстий

Процесс, происходящий в духовной жизни западного общества, можно обозначить как «мпэнизация» (от начальных букв слов «материализация», «примитивизация», «эгоизм», «ненормальность»). В этом параграфе мы объедениям анализ двух процессов материализации жизни общества, которое можно охарактеризовать как господство тоталитарного капитализма, и росте эгоизма. Оба эти взаимосвязанных процесса ведут к торжеству максимальной несправедливости.

Марксизм и социализм

Как марксизм погубил социализм. Коммунистический анализ капитализма в узких рамках материалистического мышления оказался неверен. Капитализм — это необязательно нищета рабочих. Ущербность капитализма не в низкой производительности труда по сравнению с социализмом, а в том, что капитализм выродился в античеловеческую систему. Маркс также говорил об этом, но для него эта проблема имела второстепенный характер.

Мещанство. В результате, по прошествии времени, целью коммунистического учения стало построение мещанского общества, что вполне естественно для материалистической идеологии, а главными ценностями этого общества являлись колбаса и хрусталь. Описывая советскую интеллигенцию, английский ученый Р. Саква пишет:

«…Коммунистический режим породил своеобразный парадокс: миллионы людей являлись буржуа по своей культуре и устремлениям, но были включены в социально-экономическую систему, отрицавшую эти устремления»[1].

В результате на практике с вещизмом в СССР боролись и осуждали, высмеивали мещанство, но в то же время фундаментом мировоззрения была материалистическая, а по сути — мещанская идеология. В СССР сложилась раздвоенность базовой теории и практики. Образно говоря, мы пытались построить из деталей велосипеда книжный шкаф, при условии, что отказаться от деталей велосипеда нельзя и их обязательно необходимо использовать при сборке шкафа. Естественно, что процесс такого ваяния был далек от эффективности.

Интернационализм. Возникновение наций, согласно марксизму, обусловлено, в первую очередь, материальным фактором. Когда исчезнут материальные предпосылки, исчезнут и этнические образования.

Маркс считал, что националист и социалист — непримиримые понятия. Истинность убеждений социалиста, по мнению Маркса, надо проверять на национальном вопросе, у Маркса это называлось «щупать больной зуб». У Ленина это звучало несколько иначе: « …поскрести иного коммуниста — найдешь великорусского шовиниста» или «Марксизм выдвигает… интернационализм, слияние всех наций в высшем единстве…». У Ленина нет ни одной работы, которую он посвятил бы величию России. «Мировая революция», «Пролетарии всех стран, объединяйтесь» — вот цели большевиков. У выдуманного Марксом и Лениным пролетария не должно было быть Отечества, хотя у реального оно обычно имелось.

Конечно, переоценивать значение интернационализма не стоит. В коммунистической теории было одно, а в советской практике — другое. Несмотря на тезис о «праве наций на самоопределение, вплоть до отделения», коммунисты собрали в единое государство разваливавшуюся Российскую империю. А потом без лишних красивых слов присоединили территории, которые царская Россия потеряла во время войны 1905 г. с Японией.

Более того, позднее, в конце 1940-х годов, для слишком ярых интернационалистов был придуман термин «безродный космополит». Его автор — член Политбюро А. А. Жданов. В январе 1948 года, выступая на совещании деятелей советской музыки в ЦК КПСС, он говорил:

«Интернационализм рождается там, где расцветает национальное искусство. Забыть эту истину означает… потерять свое лицо, стать безродным космополитом».

Есть мнение, что Сталин понимал, что коммунистическую доктрину надо заменять национальной идеологией, но не успел этого сделать.

«Сталин и попытался (Солженицын совершенно прав) в срочном, аварийном порядке заменить его (коммунизм) другим идеологическим горючим — великодержавным национализмом, но не успел — умер…»[2].

Опять же, мы сталкиваемся с раздвоенностью теории и практики. От понятия «безродный космополит» Маркс, наверное, перевернулся в гробу. В результате у СССР сложилась национально-интернациональная система ценностей. Идеология коммунизма не стала национальной идеей, и именно поэтому мы так легко распрощались с коммунистическими идеалами в 90-х годах. Никто за них не боролся, они были чем-то чуждым, отвлеченным, не русским А ведь надо было сделать всего один шаг, но он так и не был сделан.

Нетрадиционная семья. Если откинуть различные цитаты из выступлений большевиков, прессы 20-х годов, которые могли бы быть продиктованы сиюминутными интересами, и разобраться в этом вопросе более основательно, то общность жен вытекает из марксистской теории. Семья, по азам марксизма, возникла как результат возникновения частной собственности.

«Моногамия возникла вследствие сосредоточения больших богатств в одних руках — притом в руках мужчины — и из потребности передать эти богатства по наследству детям именно этого мужчины, а не кого-либо другого. Для этого была нужна моногамия жены, а не мужа, так что эта моногамия жены отнюдь не препятствовала явной или тайной полигамии мужа»[3].

При коммунизме частной собственности не будет. Вывод о том, будет ли семья, напрашивается сам собой. Конечно, Маркс и Энгельс не призывают к так называемому групповому браку, но рисуется довольно странная семья. Дети будут воспитываться не родителями, а всем обществом, семейного хозяйства тоже не будет.

«С переходом средств производства в общественную собственность индивидуальная семья перестанет быть хозяйственной единицей общества. Частное домашнее хозяйство превратится в общественную отрасль труда. Уход за детьми и их воспитание станут общественным делом»[4].

Абсолютное игнорирование духовного, психического, да и вообще человеческого приводит к абсолютно оторванным от реальности выводам, например, что проституция порождена частной собственностью.

Конечно, в СССР никто не призывал к общности жен. Все было наоборот. За излишнюю половую активность можно было лишиться партийного билета, особенно это касалось партийной элиты, военных и сотрудников КГБ. Таким образом, мы опять сталкиваемся с раздвоенностью теории и практики.

Антигосударственная идеология. Идеи коммунизма нельзя ни развить, ни применить к нормальной жизни в государстве, ведь коммунистическая идея провозглашает отмирание государства («Социализм, ведя к уничтожению классов, тем самым ведет и к уничтожению государства»[5]).

По сути дела, эта идеология отрицает не только государство, но и саму партию как орган, руководящий историческим процессом, ведь, в соответствии с азами марксизма, не личности, а «народ — творец истории», история развивается только благодаря объективным факторам, субъективный, личностный фактор практически ничего не значит. Высмеивая это положение, один мыслитель заметил, что для протекания объективного процесса не нужно создавать партии. Например, затмение Луны — объективный процесс и оно произойдет независимо от того, будет ли создана партия, способствующая этому затмению. Переход от одной социальной системы к другой, революция — тоже объективные, закономерные процессы, и они в создании партии также не нуждаются.

Таким образом, государством у нас руководила партия, которая обслуживала идеологию, идеалом которой была ликвидация как государства, так и партии. Парадокс!

Утопизм. Мир меняется, а ущербная коммунистическая идея не способна к развитию. Мы 70 лет оперировали тезисами более чем вековой давности. У нас не было серьезных разработок ни в вопросах государственного строительства, ни в геополитике, ни в экономике, ни в психологии, ни в других областях. Сейчас в это трудно поверить, но один из самых низких конкурсов был в экономические вузы.

На Западе возникла советология, во всех тонкостях изучавшая наше общество, а мы все изучали в узких рамках марксизма-ленинизма. В результате мы пришли к тому, что Юрий Владимирович Андропов заявил: «Мы не знаем общества, в котором живем». И это было правдой, но только половиной правды. Мы-то не знали общества, в котором жили, зато очень хорошо это общество знали и постоянно изучали наши враги на Западе.

И наша экономика стала неэффективной не потому, что социалистическая экономика неэффективна в принципе, а потому, что мы все чугун выплавляли, когда весь мир начал заниматься производством компьютеров. Пролетариат же гегемон, а если собирать компьютеры, куда его девать? Тот, кто собирает компьютеры, уже вроде и не гегемон, гегемон — это тот, кто выплавляет чугун. Пришлось выбирать: или гегемон, или компьютеры. Выбрали гегемона. Чем это кончилось и для гегемона, и для компьютеров, и для идеологии, и для страны в целом, мы прекрасно знаем.

Конечно, эта картина советской действительности является несколько упрощенной, но зато она верна и наглядна. Если до Маркса экономику страны оценивали преимущественно по производству сельхозпродукции, а в начале XX века — по степени развития тяжелой промышленности, то, начиная с середины XX века, постепенно становится доминирующим показатель развития наукоемких производств, а сегодня уже говорят о новой эпохе, где главное богатство страны будет составлять производство научной технологии и информации. Вряд ли кто-нибудь станет спорить с тем, что научную технологию и информацию производит не рабочий класс.

Почему же коммунистическая идея столь догматична? Сама по себе коммунистическая идея, т.е. не быть ни понята, ни развита. Особенно явственно это проявляется при анализе коммунистического идеала. Как можно построить общество, главный принцип которого: от каждого по способностям — каждому по потребностям? Известно, что удовлетворение одних потребностей порождает новые потребности. Общество, в котором могут быть удовлетворены все потребности, не может существовать в принципе.

Не каждый добровольно будет трудиться, используя все свои способности, т.е. работать «на полную катушку». Здесь можно вспомнить слова Г. Форда: «Только две вещи заставляют людей работать — заработная плата и страх ее потерять». Может быть, Форд в некоторой степени преувеличивал, но, несомненно, большинство людей никогда не будет добровольно работать, используя весь свой потенциал. Поэтому основной принцип коммунизма в высшей степени утопичен. Общество, в котором все будут получать по своим потребностям, построить невозможно, точно так же как и общество, где все будут работать, используя все свои способности.

Как могут отмереть деньги, государство, семья? Во все это поверить нельзя. И никто не верил. Люди шли в партию, т. к. она олицетворяла чистый, светлый идеал справедливости. Очень показательна в этом отношении сцена из фильма «Чапаев»: главный герой даже не знает, в каком «Интернационале» состоит Ленин. Когда же начал действовать принцип партийного отбора, при котором знание коммунистического идеала стало обязательным, мы получили коммунистов вроде Горбачева и Ельцина.

Коммунистическая идея утопична и поэтому не способна к развитию и приспособлению к нормальной жизни общества.

Таким образом, социализм и коммунизм как учения во многом являются разными идеологическими направлениями. В конечном счете, в СССР марксистская теория погубила социалистическую практику.

Мы легко распрощались с социалистическими завоеваниями, потому что не ценили их. А не ценили, потому что не понимали их суть. А не понимали их суть, потому что летали в облаках марксистских абстракций.

 


[1] Основы социологии и политологии / Под ред. Бороноева А. О. - М., 2001. - с. 79.

[2] Соловьев В., Клепикова Е. Юрий Андропов: Тайный ход в Кремль. (Впервые издана в 1983 г. в США.) М., 1995. С. 70.

[3] Маркс К., Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Соч., т. 21. С. 78.

[4] Маркс К., Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Соч., т. 21, С. 78–79.

[5] Ленин. В. И. Изб. пр-ия. Т. 6. Ленинград, 1934. С. 28.

§ 1. Формация или цивилизация?

История ничему не учит,

а только наказывает за незнание уроков

В.О. Ключевский

Существует ли логика развития человечества, и если она существует, в чем она заключается? Существует множество моделей, описывающих процесс развития человечества. Но самыми известными являются формационный и цивилизационный[1].

 


[1] Если быть точным, то формационный подход наиболее известная форма подхода, которые некоторые истории называют унитарно-стадиальным, а цивилизационный наиболее известная форма плюрально-циклического подхода. Одна из самых обстоятельных книги по философии истории, материалы которой использованы при написании данного параграфа – Семенов Ю.И.  Философия и общая теория истории. Основные проблемы, идеи и концепции от древности до наших дней. – М., 2003.

the-soviet-union

nacionalnajadoktrina.jpg